Бенедикт одной рукой обнимал меня за талию, сидя рядом в экипаже, а другой махал подданным. И я следовала его примеру — мило улыбаясь, приветствовала жителей империи.
В храм простой люд, конечно, не пустили. Внутри величественного здания меня ждали лорды из парламента, члены правительства и прочие особо приближённые к императорскому двору. Все пришли засвидетельствовать мою коронацию.
— Не волнуйся, мы рядом, — ласково прошептал муж, сжав мою ладонь. Путь до алтаря я должна пройти сама, поэтому отпустила руку Бенедикта.
Заиграла торжественная музыка, и я шагнула навстречу судьбе. Аромат цветов смешался с запахом свечей, наполняя храм тяжёлым воздухом. Лорды не сводили с меня глаз, словно ждали какой-нибудь оплошности с моей стороны. Перед алтарём меня встретил жрец-архимаг в ритуальном облачении.
В висках бился пульс, во рту пересохло. Жрец прочитал молитву, восхваляя весь пантеон богов, которых чтил народ империи. Я преклонила перед архимагом колено, взяла в руки край его передника, расшитого золотом, и произнесла благодарственную молитву богам.
Потом, встав на ноги, повернулась к подданным и дала клятву служить государству верой и правдой.
Жрец вручил мне скипетр, а следом надел на голову золотую корону.
— Слава императрице! — хором закричали лорды.
— Слава моей жене, — Бенедикт встал рядом со мной и, взяв под руку, повёл к выходу. Дети шли впереди нас, неся цветы.
Процессия до дворца так же тянулась через центральные улицы, народ выкрикивал поздравления.
Сегодня вся столица будет гудеть допоздна.
Затем последовал торжественный ужин. Гостей пригласили так много, что еле хватило места в огромном зале. К концу трапезы я сильно устала, даже голова закружилась. Корону пришлось снять и отдать её хранителю сокровищницы.
— Кэйтлин, с тобой всё в порядке? — муж накрыл мою ладонь, словно почувствовал моё состояние.
— Устала очень, — я улыбнулась, посмотрев на любимого.
— Мы можем уйти, — Бенедикт помог мне подняться.
— Пора детей укладывать спать.
Под торжественные возгласы: «Слава императору! Слава императрице!» мы покинули зал.
В покоях нас встретили камердинер и горничная, но Бенедикт отправил их отдыхать.
Я подошла к комоду, чтобы снять с себя украшения, но не смогла дотянуться до застёжки ожерелья.
— Помочь? — вкрадчивый шёпот коснулся шеи.
— Будь так любезен, раз отпустил мою горничную, — вздохнула я, млея от близости любимого.
