Он говорил нежно, словно уговаривал маленького ребёнка проглотить горькое снадобье, но его слова хлестнули меня, как хлыст, причинив невыносимую боль, от которой в глазах потемнело.
– Стать твоей любовницей? – зло спросила я, стараясь скрыть подступающие слёзы. – Сидеть и ждать тебя, как привязанная собака, пока ты там живёшь со своей женой? Рожаешь с ней детей?
Лиам резко одёрнул руку от моего лица, словно его ошпарило, и его глаза наполнились яростью."
"– Да как ты смеешь так со мной говорить?! – вдруг рявкнул он, и в его глазах я увидела такое разочарование и гнев, что похолодела.
– Я ведь все эти месяцы страдал! И ради чего? Ради того, чтобы ты меня вот так выставила?
– У тебя есть жена, – мой голос дрожал от ярости, и я не могла больше сдерживать своих эмоций. – Я ведьма, но даже я знаю, что связываться с женатыми мужчинами – это неправильно. Неужели, кроме удовлетворения своего похотливого эго, тебя ничего больше не интересует? Проваливай!
– Ну и ладно, – прошептал он зло.
– Ты ещё пожалеешь, что отвергла меня! Ведьма!
Он развернулся и, не оборачиваясь, пошел прочь. Я стояла на пороге и смотрела ему вслед, не в силах пошевелиться.
– Ну и дурак! – прокаркал Карл сердито. – Агафья бы на твоём месте не церемонилась, а какое-нибудь проклятие наслала! И правильно сделала бы, а то ходит тут, ноет, женился он, видите ли, по принуждению. Так зачем, спрашивается, женился? Слюнтяй! Давай я его заклюю! Ишь, припёрся к нам!
– Ты ещё пожалеешь! – раздалось вдруг откуда-то из темноты, я вздрогнула как от удара от этого крика.
– Оставь его, Карл, – прошептала я, закрывая дверь и прислоняясь к ней спиной, чувствуя, как по щекам катятся слёзы. Я чувствовала себя опустошённой и подавленной. «Как мне сделать так, чтобы прошлое больше не беспокоило меня?»
– Да ладно тебе, не плачь, – сказал Карл, мягко клюнув меня в щеку, – Не плачь из-за него, он того не стоит. Подумаешь, какой-то деревенский хлыщ!
Глава 6
Слёзы катились по щекам, и я не могла понять, плачу ли я от обиды, от злости или от разочарования.
Я знала, что поступила правильно, но, несмотря на это, мне было мучительно плохо, и чувство одиночества сдавливало мою грудь, словно железными тисками.
Карл наблюдал за мной, сидя на полу рядом несколько минут, а затем мягко ткнулся клювом в мою руку.
– Ну всё, хватит тут раскисать, – проворчал он, – Я, конечно, понимаю, что ты, как и все люди, слишком мягкотелая, но всё же.
