– Мы сделали это, Инар, – прошептала я, с трудом сдерживая рыдания. - Мы почти дома.
Его рука сжала моё плечо, а на лице появилась слабая, но такая долгожданная улыбка.
Собрав последние силы, мы двинулись вперед, к избушке. Я знала, что там мы сможем отдохнуть, восстановить силы. И я сделаю все, абсолютно все, чтобы Инар поправился как можно скорее.
Солнце клонилось к закату, окрашивая небо в нежные розовые и оранжевые тона. Воздух становился прохладнее. Лес словно радовался вместе с нами, приветствуя наше возвращение.
Вскоре мы вышли на поляну, и увидели вдали нашу маленькую, уютную избушку. Мы с Инаром радостно вздохнули.
Сделав небольшой перерыв, чтобы перевести дух, мы двинулись вперед, чтобы преодолеть последнее, самое сложное расстояние. Каждый шаг давался с трудом, но мы знали, что осталось совсем немного."
"Буквально через полчаса, измученные, но счастливые, мы дошли до избушки. Я открыла дверь, мы вошли внутрь и, словно подкошенные, смеясь и плача одновременно, повалились на кровать.
«Мы сделали это! Мы смогли!» – твердила я мысленно.
Карл сидел на своей любимой жердочке, под потолком, смотрел на нас и время от времени радостно каркал.
Глава 46
Мы наконец-то оказались в безопасности, в тепле и покое нашей маленькой избушки. Я выхаживала Инара, не разрешая ему вставать с кровати, а сама спала на лавке, укрывшись старым одеялом. Сон был чутким, тревожным, я прислушивалась к каждому его вздоху, боясь, что ему станет хуже.
Дни проходили в заботах об Инаре. Его рана, хоть и медленно, но заживала, требуя моего постоянного внимания.
Я промывала её несколько раз в день, используя отвар коры дуба и ромашки. Потом накладывала свежие повязки, пропитанные мазью из живицы и трав.
По утрам я готовила ему легкий куриный бульон, который был наваристым и питательным. Деревенские, благодарные за мои лекарства и помощь, часто приносили кур и овощи. Днём поила его травяными настоями из зверобоя, мяты и чабреца. Эти травы не только укрепляли иммунитет, но и успокаивали нервы. Вечером читала ему вслух книги, стараясь отвлечь от боли.
Инар, конечно, спорил со мной и не хотел лежать в постели. Мужской и энергичный характер давал о себе знать. Ему было трудно сидеть без дела, чувствовать себя беспомощным. Но каждый раз, когда он пытался встать и сделать несколько шагов, его охватывала слабость, а израненная нога начинала болеть нестерпимо. Сказывалась потеря крови, да и тот долгий, мучительный путь, который мы проделали до избушки, выжал из него все силы.
