Рана, затянись, боль, покинь. Земля-матушка, силу даруй, Тело израненное, вновь сотвори. Деревья-братья, помогите, Травы-сестры, исцелите. Смерть, отступись, жизнь, пробудись, В теле этом вновь зародись. От боли, от муки, от ран, от крови, Спаси и сохрани. Да будет так, как я говорю, Слово мое крепко, я говорю!»
Слова лились из моих уст, будто горный ручей. Я чувствовала, как магия окутывает нас, проникает в его рану, останавливая кровотечение и исцеляя его тело. Я повторяла заклинание снова и снова, веря, что оно поможет.
Глава 44
Ночь выдалась бесконечной и кошмарной. Я не сомкнула глаз, боясь даже на мгновение отпустить бдительность. Инар спал глубоким сном, и каждое его дыхание отдавалось в моем сердце тревогой. Я снова и снова подносила ухо к его волчьей морде, прислушиваясь к едва слышному дыханию. Жив ли? Бьётся ли сердце? Каждый раз, убедившись, что он дышит, я облегченно вздыхала, но сон тут же покидал меня, и я вновь вглядывалась в темноту, вслушиваясь в каждый шорох.
Страх за Инара смешивался со страхом перед ночным лесом.
Я понимала, что мы абсолютно беззащитны. Костер, хоть и давал тепло, отпугивал лишь мелких зверей. От волков, от медведя – не было никакой защиты. Я не смогла бы отбиться от них. У меня не было оружия, не было сил.
Я просыпалась от каждого шороха, от треска сломанной ветки, от зловещего уханья совы. Сердце колотилось в груди, будто загнанный зверь, я напряженно вслушивалась в темноту, пытаясь определить источник звука.
Карл, казалось, тоже не спал.
Он сидел на ветке ближайшего дерева, его маленькие черные глазки блестели в темноте, словно две бусинки, наблюдая за нами. Каждый раз, когда я просыпалась, я видела, как он смотрит на нас. Его присутствие, странным образом, немного успокаивало меня. Он был нашим стражем.
Ночь тянулась мучительно долго, словно время остановилось. Казалось, что рассвет никогда не наступит. Но, наконец, сквозь деревья начали пробиваться первые лучи солнца. Лес ожил, запели птицы, ночная тьма отступила, уступая место серому, прохладному утру.
Рассвет озарил лес тусклым, холодным светом, но тревога не отпускала меня. Я осторожно взглянула на Инара. Он спал. Его волчья грудь вздымалась ровно, дыхание было спокойным. Казалось, ему стало немного лучше. Я подошла ближе, положила руку ему на голову. Его шерсть была все еще холодной, но его состояние внушало надежду. «Да, ему чуть лучше,» – подумала я. – «Но долго здесь оставаться нельзя.
