Ходит за лошадьми, когда те простаивают без дела, выпасает в горах.
– Ладная девка, – со значением молвил дед. – Сирота сиротой, а толк знает. Ты, Федька, у себя в столицах невесту не завел еще?
– Я, дед, от них сбежал, от невест этих, – сказал Федор, почесывая за ухом серого сибирского кота Басурмана. – Дуры одни."
"– Уж вижу, что сбежал, – прищурился дед. – А то хочешь, мы тебя здесь оженим? Оженим, мать, Федьку? – крикнул он бабушке Евдокинишне, тихо лежавшей за занавеской. Ответного слова от нее никто не ждал уже много лет, но дед Филимон привык вовлекать ее для порядка в разговор.
– Жениться я, дед, не хочу.
– Чего ж ты хочешь? – прямо спросил тот. – Просто так под юбки девкам лазать? Я в твоих годах уже дите нянчил и второго дожидался. А ты о чем думаешь?
Он вытряхнул из картонной коробки на стол маленькие костяные статуэтки, и, нацепив на нос очки, принялся рассматривать их.
– Я, дед, думаю о том, что жизнь слишком коротка и надо ее употребить с пользой.
– Это как, например? – Дед отвлекся от фигурок и, сдвинув очки на лоб, взглянул на внука.
– Например, в размышлениях о вечном и смысле бытия, – размечтался Федор. – Или вот о том, как и почему, и за какие заслуги нам даруется в этой жизни красота. А главное – кем. Невозможно же всерьез верить, что красота есть всего лишь продукт слепой жизнедеятельности безликих сил природы… Если не сказать вторичный продукт…
– Ну и какая в этом, Федька, по-твоему, польза?
– Безусловно, она есть, – с досадой ответил внук. – Но какая, этого я еще не придумал.
– Ну, думай, думай. К пенсии, может, чего надумаешь, – сморщился дед и стал укладывать фигурки в коробку. – Анархист ты, Федька.
– А я этого не скрываю. В отличие от тебя.
– Чего это я скрываю? – удивленно осведомился дед Филимон.
– Да то, что ты контрабандист. – Федор показал на коробку. – Вот она, статья дохода. А государству убыток.
– Какой ему убыток, забодай его вошь, – затряс бородой дед. – Я свой рубль, по сравнению с энтим государством, честно зарабатываю. А ты мне тут, Федька, политику не разводи.
Я тебе в своем доме этого не разрешаю, понял?
– Понял. – Федор капитулянтски вскинул руки. Басурман спрыгнул на пол и стал тереться о ножку стола возле деда. – Кстати, о политике. Говорят, в ваших горах спрятано золото партии?
– Какой партии? – насторожился дед. – Советской, что ли? Которая ум и честь?
– Ее самой. Сдается мне, ее постсоветские бледные заменители в ваши края до сих пор не добрались. Да и золота столько не накопили.
