Аглая привязала лошадей к одинокой голубой ели и направилась в сторону ручья, прыгающего по камням на склоне. На пригорке он образовывал крошечный водопад, разлетавшийся цветными брызгами. Федор нагнулся к воде, чтобы напиться, а когда выпрямился, Аглаи не было.
– Эй! Что за шутки? – крикнул он.
Ее сосредоточенная физиономия вынырнула из какой-то щели за водопадом. Аглая приложила палец к губам.
– Тс-с. Иди за мной.
– Ну и кого из нас, спрашивается, больше влечет мистика? – пробормотал Федор, протискиваясь в вертикально вытянутую узкую дыру.
Здесь было темно и душно. Аглая включила фонарик и пошла вперед по расширяющейся пещере.
– Пахнет дохлыми мышами, – поморщился Федор.
Аглая остановилась.
– Что? – спросил он.
– Смотри.
Луч фонарика бегал зигзагами по груде блестящего хлама. Постепенно до Федора дошло, что груда имеет правильные геометрические очертания и сложена из отдельных пирамидальных брусков, отливавших рыжим блеском.
– Что это?
– Золото Бернгарта, – спокойно ответила Аглая.
Федор тяжело сглотнул и вцепился ей в плечо.
– Не подходи.
Но она и без того не двигалась с места.
– Надо сдать его государству, – предложила Аглая.
– Государству от этого пользы не прибудет. – Федора одолевали неприятные мысли.
– Рано или поздно кто-нибудь еще найдет его.
– Найдет, – согласился он и ненатурально оживленным голосом спросил: – Ну что, Аглая Бернгартовна, как делить будем – по правде или по справедливости?
– По правде, – ответила она, даже не улыбнувшись.
– Верно. Справедливость – дело темное.
Пошли отсюда.
Федор забрал фонарь и подтолкнул Аглаю к выходу.
– Как у нас справедливость искать начинают, – объяснил он по пути, – так друг дружке лбы бьют и морды дерут. А потом за топоры берутся, на тачанки садятся и подковы на каблуки насаживают.
– И в Беловодье ходят, – добавила Аглая.
Они вылезли наружу и побрели к лошадям.
– Знаешь, эта история про Беловодье начинает мне нравится, – после раздумья поделился Федор. – Она засверкала новыми гранями.
– Вот уж не предполагала, что у нее могут быть новые грани, – удивилась Аглая.
– Просто у тебя замылился глаз. Ты ведь не будешь отрицать очевидное?
– И что тебе очевидно?
– Да то, что на пути у Беловодья стоит Царь-гора.
– Ах это, – небрежно сказала Аглая, взлетая на своего жеребца. – Этой новой грани много сотен лет.
– Неужели. – Федор невозмутимо двинул бровью и тоже одним махом оседлал лошадь.
Аглая одобрительно дернула уголком губ и ударила по крупу коня каблуками.
