Федор знал, что гора изменила его и из той гранитной глыбы, которую он чувствовал внутри себя до восхождения, наконец высеклось нечто, хотя и нуждалось еще в шлифовке. А значит, должно измениться и многое другое. Например, отношения с Аглаей. До сих пор эти отношения имели неправильный характер, думал он. Но теперь все встанет на свои места. Она должна понять, что отказываться от счастья неразумно и грешно. Ведь он мог навсегда остаться там, наверху – но сделал все, чтобы вернуться, к ней, ее лошадям и всем остальным…
Лошадей он увидел первыми.
Потом, чуть в стороне, за кустами показался огонь, и до Федора донесся обеденный запах. Он невольно ускорил шаги и не увидел впереди подвоха. Нога попала в заросшую травой яму, подвернулась, и он грянулся оземь.
В отличие от предыдущих падений на этот раз обнаружился результат – Федор не мог подняться, нога стала совершенно недееспособна. Он увидел, как из-за кустов появилась Аглая. Было до слез жаль испорченного впечатления, которое он должен был произвести своим возвращением из поднебесья.
Аглая, узрев его жалкое положение, припустила бегом.
– Я, кажется, наконец-то сломал ногу, – извиняющимся тоном сказал Федор.
Аглая села на колени и принялась ловко стаскивать с него башмак.
– Ты выглядишь как француз, отступающий из Москвы, – заметила она, ощупывая ногу. – Что с тобой произошло там?
– Всего не опишешь… Ай! Больно же.
– Это просто вывих. – Ее брови поползли наверх. – А что у тебя с руками? И с лицом?
– Боевое крещение, – пожал плечами Федор.
– До свадьбы заживет.
– До какой свадьбы? – не поняла Аглая.
– До нашей, разумеется. Помоги мне встать.
Смолчав, она закинула его руку себе на шею и поддержала. Федор заковылял на одной ноге.
– Ты нашел, что искал?
– Нашел. А ты это серьезно?
– Что?
– Насчет француза.
– Нет, конечно. Просто подвернулось.
– А-а, тогда ладно. Но это сравнение в корне неверно. Я бы даже сказал, парадигмально неверно.
– Хорошо, – сказала Аглая и добавила тише: – Я так боялась, что ты останешься там.
Федор помолчал, размышляя о том, что она имеет в виду.
– Но я же не остался.
– Я думаю, это правильно.
Его разобрало недоуменное любопытство.
– Ты что же, обо всем знаешь? Откуда?
– Всего не опишешь… – коротко ответила Аглая.
Он рассмеялся.
– Кое-что описать можно. Я, например, когда спускался, думал, что я Прометей или что-то в этом роде. Но оказалось, я жалкий бурдюк и меня тащит на себе девчонка… – Он задумался.
