Не сомневаюсь, что если ты сейчас увидишь горелую березу, ринешься к ней, как тогда.
– Это похвала или наоборот?
– Ни то, ни другое. – Аглая встала и звонко добавила: – Но если что-нибудь в этом роде нам встретится по дороге, можешь не бояться. Пока я с тобой, ты в безопасности.
Федор рассмеялся.
– Иными словами, мы два сапога пара. Ну так вперед, дружище-сапог.
Однако помех на пути не встретилось. Очевидно, духи шарахались от них, освобождая дорогу. Далеко за полдень гора нависла над ними, как Гулливер над лилипутами.
Понизу ее опоясывали лиственничные перелески, между которыми попадались светлые березовые рощицы, похожие на девичий хоровод. Аглае рощицы очень понравились. Она спешилась и ласково обнимала тонкие белые стволы, гладила их, прижималась лицом, что-то тихо говорила и загадочно улыбалась.
– Нашла родственные души, Белая Береза? – ревниво спросил Федор, не выдержав соблазнительного зрелища.
– Нашла. Разве ты не видишь?
– Чего я не вижу? – проворчал Федор.
– Я все хорошо вижу. Прекрати наконец миловаться с этими деревяшками. Для таких дел и я вполне сгожусь.
– Этим березам не больше десяти-пятнадцати лет, – счастливым голосом сказала Аглая, будто не слыша его.
– Это не причина, чтобы сходить с ума. – Федор задумался. – Что ты хотела этим сказать?
– Помнишь, я говорила, что в наших краях перестала расти береза?
– Ботанический курьез. Не стоит принимать так близко к сердцу."
"– Курьез – то, что говоришь ты.
Эти березы… это… как если бы… – Она не могла найти слов.
– Я примерно понял, – помог ей Федор. – Это как если бы ты сейчас сказала мне «да» и так же ласково прижалась лицом к моему плечу. Верно?
– Приблизительно, – слегка кивнула она. – Зачем ты притворяешься, если все понимаешь? Зачем таскаешь за собой всюду своего черного человека?..
– Я хочу затащить его на гору и сбросить в пропасть, – то ли пошутил, то ли серьезно сказал Федор.
Задолго до сумерек они оставили лес внизу.
Дальше вверх поднимались неровные увядающие луга. Красные скалы вспарывали их, вылезая из земли наружу, и чем выше, тем больше пространства отвоевывали. Федора посетила меланхолическая печаль, которая наложила на его лицо резкие складки тени и сделала похожим на высеченное из камня. Он ощущал, что внутри него что-то происходит, что-то затвердевает, принимая некую форму с царапающими острыми углами.
