Она улыбалась с отсутствующим видом. Глядя на нее, он быстро успокоился, наклонился к водителю и пошептал ему на ухо.
– Понял, – нехотя ответил таксист. – Так бы сразу и сказал.
До центра города он не проронил ни слова, а высадив пассажиров, крикнул вслед:
– В дурдоме подлечись, псих.
Федор не стал оборачиваться."
"В пустом с утра ресторане он выбрал самый дальний столик. Презентабельностью, однако, это заведение в самом центре города могло похвастать лишь условно. Остатки советского общепитовского антуража, вроде эпиграфа над дверью «Каждому – вкусную и здоровую пищу», плавно перетекали в пошлый буржуазный дизайн с пухлыми амурами на стенах и скульптурой писающего мальчика в углу.
– Что вы ему сказали? – спросила Аглая, рассеянно листая меню.
– Кому? – не понял Федор.
– Таксисту.
– Да так, ничего особенного. Пригрозил наслать на него злого духа.
Она слегка улыбнулась.
– Какого духа?
– Очень злого. Грозу алтайских шоферов. Вроде баба, а сама с медвежьей мордой. Не слыхали про такого?
Сложив локти на столе, он в упор рассматривал Аглаю.
– Не помню, – спокойно ответила она, – может быть. А вы что, видели ее?
Хорошо притворяется, с удовлетворением отметил Федор.
– Слышал.
Они оба водили друг друга за нос, и ему это отчего-то доставляло тонкое интеллектуальное наслаждение. «Два неглупых человека не желают признаваться, что знакомы с призраком, – думал он. – Но причины, по которым они этого не делают, абсолютно разные, если не сказать противоположные». В том, что Аглая верит в существование духов, у Федора сомнений не было.
«Неужели ею движет суеверный страх, языческое поверье, что помянув духа – призовешь его?» – гадал он.
До семи часов вечера Федор наметил широкую программу: ресторан, салон модной одежды, ювелирная лавка, книжный магазин, художественная галерея местного масштаба, интернет-кафе, казино (деньги, которые можно проиграть, отложил заранее). Аглая внесла поправки, урезав список вдвое. К тому же время шло слишком стремительно, вынуждая комкать приобщение к цивилизации.
Из салона модной одежды девушки-продавщицы провожали их скептическими взглядами: Аглая ничего не выбрала, несмотря на то что Федор велел ей не отказывать себе ни в чем. В конце концов он едва уговорил ее согласиться на платье из голубого бархата. Но упросить ее выйти из магазина в новом приобретении ему уже не хватило ни сил, ни слов.
Посещению ювелирной лавки Аглая твердо воспротивилась: «Не хочу, чтобы подумали, будто я ваша любовница».
