Скользкая тема, и я, если честно, боялся, что он, узнав об иске, пустит их в дело, опустится до шантажа и угроз.
Но нет. Бурковский ни разу о них даже не напомнил, чем немало удивил меня.
– А больше ты ничего не хочешь? – хохотнув, выставляет фак.
– Удаляй, на*уй! Прямо сейчас! – цежу сквозь зубы, чувствуя, как кровь бьет в виски.
– А то что?
– Разъ*бу. И тебя и телефон!
Откинув голову, Бурковский ржет на все кафе. Сидящие за его спиной две тетки обе на нас оглядываются.
– Да удалил уже, – выдает, проржавшись.
– Не дай Бог, узнаю, что…
– Иди на хер, Эйне! – перебивает, допивая кофе одним глотком, – нах*я мне в телефоне чужая пилотка? Еби на здоровье!
Отставив пустую чашку, лениво поднимается и снимает со спинки стула свою куртку.
– Не говори ей про эти фотки. Было да было…
– Своим скажи, чтобы не трепались."
"– Не ссы, – застегивает молнию, пихает телефон в карман и забирает папку со стола, – никто уже не вспоминает про… твою Крис. Нету тела – нету дела.
– В твоих интересах, чтобы так и было, Темыч.
Растянув губы в широкой улыбке, вдруг подмигивает.
– Поплыл, да?.. А то «такого добра не надо»…
– Пошел ты…
Смотрю в окно, как он, перепрыгнув через сугроб в своих желтых кроссах, бежит к тачке, которая смотрится в унылом зимнем городском пейзаже, как красный прыщ на жопе. Наблюдаю, как дрифтуя задними колесами, вылетает с парковки.
А потом беру телефон и набираю Кристине.
– Освободилась?
– Еще полчаса примерно. Мне в ресторан ехать?
– Дождись. Я заберу.
Завожу машину с брелока и расплачиваюсь за кофе.
У нее сегодня последний день преддипломной практики, которую она проходила в лаборатории вуза. Работала с какими-то катализаторами. Устала жутко, занималась ночами и почти не спала.
А если учитывать, что практика началась всего через пару недель после Нового года и всех последующих праздников, которые мы с ней провели в работе без выходных в ресторане, то сейчас ей по праву положен полноценный отдых где-нибудь на морях.
Предлагал. Отказалась ехать без меня.
До вуза добираюсь за час, через шлагбаум вкатываюсь на парковку и сразу ее набираю.
– Приехал?
– Выходи.
Отключиться не успеваю, как тяжелая дверь отворяется и из корпуса выходит Кристина. В белой куртке, светло-серой шапке, голубых джинсах и высоких ботинках. Издалека как Дюймовочка. Маленькая, тоненькая, на ножках – тростинках.
Смотрю на нее, и струны вдоль ребер натягиваются, впиваются в легкие и давят до ощущения удушения и легкой тошноты.
