Им пришла повестка в суд? Так быстро? Не может быть…
– Ты решила извалять наше имя в грязи? После всего, что я для тебя сделала?!
– Я просто хочу свою долю наследства.
Слышу в трубке тягостный вздох.
– У тебя ее кто-то забирал? Повторяю еще раз – это и твой бар тоже! Приходи, живи, работай!
– А если я не хочу возвращаться?..
– Почему? Потому что нашла другого любовника, и он оказался богаче Артема? – восклицает с нервным смехом, – тогда чего ты жалуешься? От нас чего хочешь?"
"– Хочу взять свое по закону, – повторяю упрямо на одной ноте.
Руки трясутся, а живот сводит от страха, потому что это открытое противостояние, конфликт, которого я так боялась.
– По закону? – переспрашивает, смеясь, – по какому закону, девочка? Если хочешь, приезжай, мы с тобой сядем и поговорим, я покажу все документы на недвижимость и бизнес. Твоего имени там нет и никогда не было.
– Я докажу обратное.
– Ты знаешь, что по закону ты могла предъявить свои права не позднее, чем через шесть месяцев после смерти отца? А?..
Ты это сделала?..
– Нет.
– Нет, – повторяет почти ласково, – а сейчас уже поздно, Кристиночка. Ты ничего не сможешь доказать. Или возвращайся, или смирись.
– Посмотрим…
– Да -да… посмотрим.
– Квартира и кофейня принадлежали папе…
– Если бы папа хотел тебе что-то оставить, он бы позаботился о завещании заранее!
– Он не собирался умирать!
– Но он даже ни разу не упомянул об этом, прекрасно понимая, что в случае его смерти все перейдет мне, – чеканит жестко, – понимаешь, о чем я?
– Понимаю! Только не надо дуру из меня делать, Кристина Дмитриевна.
– Ты много на себя взяла, девочка. Адвокат проныра – возьмет с тебя все, что можно и исчезнет.
– Мне больше нечего вам сказать, – проговариваю, собираясь сбросить вызов.
– А мне есть! Передай своему любовнику – если в адрес моего сына от него поступит хотя бы еще одна угроза, я засажу его на двадцать лет! Я тоже жизнь не зря прожила! Связи и полезные знакомства тоже имеются!
– Какие угрозы? Он никому не угрожал…
– Я предупредила, Кристина!
– Я вас услышала, – проговариваю по слогам и отключаюсь.
Развернувшись, бросаю телефон на кровать и снова смотрю в зеркало. От прежней бледности и растерянности не осталось и следа. Глаза мечут молнии, а по лицу и шее расползлись малиновые пятна.
Стерва!
У нас никогда с ней не было близких отношений, я не визжала от счастья, когда папа привел ее в дом, и мне не всегда нравилось, как она себя с ним вела, но нейтралитет мы соблюдали обоюдно очень долго.
