К сожалению, пока это всё, что я знаю о семье Гуков, но я упорно ищу сведения о них и, кажется, скоро получу результаты! А теперь позвольте мне познакомить вас с самым первым экспонатом в моей коллекции, положившем начало нашему музею, – торжественно возвестила Вилена Гуговна с видом королевы, дозволяющей придворным созерцать золотые кладовые. Заметно рисуясь, она подошла к двери последнего зала и рывком распахнула створки дверей, демонстрируя противоположную стену.
Прорезавший тишину громкий возглас Ани заставил хозяйку музея вздрогнуть и изумлённо оглянуться:
– Это она! Моя девушка!"
"Остановившимся взглядом Аня потрясенно смотрела на массивную деревянную доску, где тонкими штрихами был искусно выжжен женский портрет.
Ошибки быть не могло: слегка наклонив голову, с портрета улыбалась та же самая незнакомка, что и на картонной открытке, доставшейся от прабабушки Ани. Хотя профиль девушки был тонок и нежен, как морозный узор, в нём чувствовалась скрытая сила духа: такая от своего не отступит, не предаст в горе, не сломается, не обманет.
– Вилена Гуговна, милая, скажите, кто это?
От предчувствия, что сейчас услышит нечто потрясающее, Аня даже глаза прикрыла, но ответ звучал неутешительно:
– Увы! Я не знаю, кто изображён на портрете. Эту доску я принесла из сгоревшего дома у порога Керста, там, где вы с Нонночкой разбились. Мне известно лишь то, что до моего рождения в этом доме жили мой отец Нгуги и наш олунецкий революционер-народоволец Алексей Свешников.
– Там на порогах, где мы разбились, стоял дом с портретом незнакомки? – Ане показалось, что она ослышалась, настолько чётко перед её глазами встала картина минувшего дня: толчки воды в спину, разрывающиеся от нехватки кислорода лёгкие, и она, новая Аня, омытая ледяной водой гибельного порога Керста.
* * *– Анечка, милая, если ты передумаешь, то я не обижусь!
Положив Ане руки на плечи, Вилена Гуговна ласково заглянула ей в лицо и часто заморгала глазами, сгоняя набежавшие слёзы.
– Я не передумаю. Спасибо за всё, Вилена Гуговна! Счастливо оставаться, Нонна Максимовна!
От Аниного взгляда лицо Нонны Максимовны скорчилось в трагической гримаске, изображавшей боль прощания, но тут же снова заискрилось неподдельным счастьем:
– Спасибо за всё, милая девочка!
– Смотри, Сашенька, ты мне обещал доставить Анну до самого дома. Вечером обязательно позвони, – строго наказала водителю Вилена Гуговна.
