То, что наша семья перед войной не вернулась в Ленинград, а осталась в Змеевке, спасло нам жизнь. Сибиряки работали тяжело, жили скудно, но от голода не умирали.
Прадед Константин Викторович прошёл всю войну как инженер-строитель. Возводил для наших войск понтоны вместо взорванных мостов, разминировал туннели и восстанавливал железные дороги. А прабабушка Аня всю войну проработала учительницей в Змеевской школе. Вскоре после войны коммунальную квартиру на Красноармейской вновь заселили, – объяснил дедушка, – но вместо нашей малюсенькой комнаты нам досталась просторная с двумя окнами и балконом.
Там родился твой папа…
Аня появилась на свет уже в новой квартире, а сейчас в её детской комнате спит сын, обложенный со всех сторон мягкими игрушками.
Свою квартиру Аня любила. Просторная, солнечная, с большой лоджией, наполненной цветочными горшками.
Собравшись с силами, они с папой сделали неплохой ремонт и обставили комнаты недорогой, но удобной мебелью. Стало так уютно, что из квартиры, порой, уходить не хотелось.
Особенно осенью, когда небо заволакивало мрачными тучами, а в окно летели дождевые капли, оставлявшие на стекле серые потёки.
Кухню заказали в белорусском магазине, а всё остальное она спроектировала сама, передвигая по листу бумаги силуэты картонной мебели.
На Анин взгляд, стильно выглядела большая комната. Низкий диван, застеленный норвежским ковром, похожим на овечью шкуру, журнальный столик около кресла и старинное инкрустированное пианино выглядели словно с картинки журнала по современному дизайну.
Зато в спальне ничего менять не стали, оставив обстановку как при дедушке с бабушкой: кровать, две тумбочки и шкаф под названием «ждановский». Широкий, тяжёлый, с большим зеркалом, он, как магнитом, притягивал к себе Аню, когда она была маленькая. Раздвинув по сторонам одежду, она натаскивала туда подушки и вила себе гнездо, в котором терпеливо поджидала, когда в спальню войдёт бабушка Лена и можно будет выскочить и громко закричать: «Сдавайся, кто может!».
Теперь тут играет Костик, и шкаф снова слышит детский голос и знакомые слова: «Сдавайся, кто может!».
Милые семейные радости и однообразная жизнь «работа-дом-работа» образовывали замкнутый круг, в котором Аня постаралась устроиться так же удобно, как некогда в шкафу. А если ещё плотно закрыть дверцы и никого туда не впускать, то вполне можно мирно прожить без горя и без радости.
