Брести пришлось по пояс в снегу. Ботинки моментально забились снегом, Володино пальто не сходилось на груди, а волосы на голове заиндевели стеклянными сосульками. Кроме того, перчаток тоже не было, и ободранные в кровь пальцы от мороза уже не разгибались.
Когда Константин упал от усталости в первый раз и, лёжа на спине, смотрел в серое небо, наливающееся новыми снежными тучами, он понял, почему уцелел.
Аня наказала: «Береги себя», и он послушно лёг головой в проход, чтоб не продуло от окна, откуда его и выбросило ударной волной.
Мысли об Ане и Вольке придали новых сил. Саянов перевернулся на четвереньки и, как обессиленное животное, пополз на запад, уже не чувствуя ни рук, ни ног. Второй раз он упал метров через семьсот, третий через пятьсот, а потом стал падать и подниматься каждые несколько шагов.
Смертельно хотелось спать. И хотя Константин понимал, что останавливаться нельзя, противиться слабости становилось всё труднее. Глаза закрывались сами собою. Усилием воли разлепляя веки, он снова видел перед собой снег, снег и снег.
И лишь ближе к вечеру он вдруг увидел перед глазами не белое поле, а валенки. Обыкновенные чёрные валенки, вставленные в короткие широкие лыжи.
– Мужики, сюда! Нашёл одного! – зычно выкрикнул густой голос, и Саянов почувствовал, как его подхватили сразу несколько человек.
– Там лавина, люди, надо помочь, – бормотал он, отбиваясь от этих крепких рук, тянущих его вверх."
"– Знаем, знаем, бригады уже выехали, – вразнобой отвечали голоса, сливаясь в однородный шум, сквозь который пробивалось резкое женское контральто.
– Удивительно, как много он смог пройти в таком состоянии!
Эти же слова повторил врач Звягинцев в поселковой больнице, куда железнодорожные рабочие доставили Константина.
Коротконогий, низкорослый Звягинцев широкими скулами и узкими глазами удался в маму-бурятку, считавшую сына самым красивым мужчиной на свете. Маминым словам Звягинцев привык всецело доверять, поэтому в больнице между сестёр слыл повесой и сердцеедом, но своё дело знал хорошо и больные к нему валом валили.
Произведя тщательный осмотр пациента, Звягинцев убедился, что травм и повреждений не выявлено, но обмороженным рукам и ногам требуется серьезное лечение.
– Похоже, он единственный выживший, – озабоченно сказал врач смешливой медсестре Юлечке, стоя над уснувшим Саяновым. – В рубашке родился. Кто под лавину попал – тот пропал.
– И не говорите, Павел Петрович. Мой муж тоже на поиски пострадавших поехал.
