Данилыч многозначительно похлопал себя по карману: – Отдай, говорит, этот конверт своей учительнице и возьми с неё слово, чтоб молчала о моей услуге, а лучше вообще уехала из города на пару лет. Иначе нам всем не сносить головы.
От его слов, сказанных очень тихим голосом, Ане стало нехорошо. Она поняла, что случилось что-то серьёзное, если не страшное, и силилась угадать что. Но в голову ничего не приходило.
– Вот вам конвертик, Анна Ивановна, а я пойду. Не поминайте старика лихом.
Он ещё раз сделал Воле козу, сунул Ане в руку измятое письмо и боком вышел из комнаты, запнувшись о домотканый половик перед дверью.
Костя! Наверняка что-то с Костей!
Торопливо запершись в комнате на ключ, Аня прочитала адрес на конверте и почувствовала, как её лоб покрылся испариной: Литейный пр., д. 4, Управление НКВД.
Конверт был распечатан.
Дрожащими пальцами она достала листок из тетради в клеточку, и буквы поплыли перед её глазами, вытягиваясь то ввысь, то вширь:
«В Ленинградское управление наркомата внутренних дел.
От Аглаи Борисовны Сурепкиной, проживающей по адресу: 10 Красноармейская ул, д. 9, кв. 3.
Довожу до вашего сведения…»
– Не может быть! За что? Как она могла?
Вопросы возникали и исчезали без ответа.
Ане сразу вспомнился визит Ираиды Марковны, валяющаяся в коридоре Сурепкина и её задыхающийся голос:
– Мне плохо, помогите."
"Безусловно, назвать Аглаю Борисовну хорошим человеком язык не поворачивался, но писать доносы на соседей, по Аниным понятиям, стояло за гранью добра и зла.
Предупредить бы Екатерину Васильевну и тётю Машу, чтобы знали, какая змея ползает по коммунальной квартире. Причём ползает в буквальном смысле. По-пластунски, на животе, не боясь испачкаться в грязи. Хотя чего ей бояться? Она в грязи как сыр в масле катается.
Но рассказать о Сурепкиной соседям невозможно. Нельзя подвергать опасности Матвея Даниловича и его дочь. Они совершили подвиг и спасли им с Костей жизнь.
Попади донос к следователю – и гнить бы им по лагерям, а Вольке расти в детдоме и проклинать родителей – «врагов народа».
Аня отчётливо осознавала масштаб той беды, которая сейчас миновала. Догнать бы Матвея Даниловича и кинуться ему в ноги.
– Воздай, Господи, каждому по заслугам, – с чувством благодарности к Данилычу перекрестилась Аня, глядя туда, где прежде высилась церковь святой мученицы царицы Александры. – Мир не без добрых людей.
