Поэтому, когда однажды очень поздно вечером в дверь позвонили три раза, как положено звонить Саяновым, Аглая Борисовна вылезла из кровати, сунула ноги в войлочные тапки и припала ухом к замочной скважине.
* * *Запахивая на ходу жёлтенький ситцевый халатик с проступающими на груди влажными каплями молока, дверь открыла Анна.
– Ираида Марковна? Вы?
В вопросе Саяновой звучало безграничное удивление, и Аглая плотнее прижалась к двери, чуть не располосовав лоб об косяк.
– Да, я… Прости, знаю, что семь лет мы не виделись.
И расстались некрасиво. – Взгляд гостьи остановился на мокром халатике: – У вас ребёнок?
– Да. Сын.
– Поздравляю, – голос незнакомки звучал безжизненно. – Анна, сейчас не время поминать старые обиды. Где Костя? Мне необходимо сказать ему, что Кумачёв арестован.
От захватывающих слов про арест Аглая пошла винтом. Не зря она не поленилась вылезти из тёплой постели и не зря стоит коленями на холодном полу: такое известие заслуживает пристального внимания.
Интересно, о каком Кумачёве идёт речь? Неужели о том самом, чьи песни каждый день звучат по радио? Но какое отношение к нему имеют Саяновы? От изобилия полученной информации Аглая Борисовна почувствовала лёгкую дурноту. Понимая, что через замочную скважину много не увидишь, она без колебания распласталась по полу, пытаясь разглядеть гостью в щёлку под дверью. Живот противно холодило от сквозняка по паркету, и ночная рубашка, сбившись в комок, давила на ноющую печень, но это казалось ерундой по сравнению с предстоящими новостями.
«Удачно, что так и не собралась починить порог, сбитый ногами предыдущих хозяев», – похвалила себя Аглая. Как предвидела, что неплотно прикрытая дверь – хорошее подспорье для бдительных граждан.
В какое всё-таки интересное время мы живём! Не то, что при проклятом царизме. Хотя и при самодержавии Сурепкина в накладе не оставалась. Сначала работала смотрительницей в музее, а когда её выгнали за шантаж, устроилась кассиршей в зоологический сад.
Аглая Борисовна уловила по стуку ног, что женщины двинулись в комнату Саяновых, и решила, жертвуя собой, перенести пункт наблюдения под соседскую дверь. Стараясь не издать ни звука, Сурепкина по-пластунски поползла к заветной цели, сбивая локтями домотканые коврики у каждого порога.
К счастью, слышно было почти каждое слово, сказанное в комнате, и Аглая Борисовна затаила дыхание.
Говорила незнакомка. Сбивчиво, часто всхлипывая.
