Она подумала, что, видимо, раньше здесь жила прислуга. Но теперь хозяйка устроила здесь гардеробную, сплошь завесив стены вешалками, на которых топорщили рукавами шубы вперемежку с шёлковыми платьями и кружевными накидками.
– Хорошо, что я догадалась взять в дом неграмотную сермяжницу, – чуть позже хвастала Ираида Марковна подруге Сиси, фасонно держа телефонную трубку на отлёте. – Мы столько нахлебались с Шуркой, ты представить не можешь! А при увольнении эта змея заявила, что подаст на меня жалобу в рабочий комитет, потому что она у нас регулярно перерабатывала! Представляешь, какая наглость! Мы её кормили, обували, одевали, а она оказалась тварью неблагодарной.
– Да. Да, ты права, – кивнула она в трубку, выслушав ответ на том конце провода. – Нынче все стали грамотные, куда ни плюнь.
Аня старалась отключиться от разговоров хозяйки, старательно делая вид, что ничего не видит и не слышит. Единственное, что доставляло ей огорчение, это то, что теперь не спросишь у хозяев, куда подевалась семья Анны фон Гук.
Она тщетно искала ответ на вопрос, старательно рассматривая фотографии на стенах. Вдруг да что-то осталось от прежних хозяев. Но из узких рамочек ей улыбалась лишь молодая Ириада Марковна и Демьян Кумачёв в шинели и будёновском шлеме. На подсказку соседей по лестничной площадке Ане не приходилось рассчитывать: как объяснила ей дворничиха-татарка, дом был очищен от проживающих, а в пустые квартиры вселили деятелей литературы и искусства.
– Вот уж кому удача выпала! – с оттенком зависти покачала головой дворничиха.
– Мало того, что квартиры одна другой лучше, так ещё и с мебелью. А в некоторых шкафах и посуда осталась стоять. Куда её, посуду, лишенцам да выселенцам? С собой не возьмёшь. У нас дом особенный! Без коммуналок.
О коммуналках Аня прежде не слышала, поэтому рискнула поинтересоваться, что это такое. Отвечать дворничиха не стала, а лишь сверкнула улыбкой, в которой не хватало двух передних зубов, и посулила:
– Не горюй! Скоро узнаешь.
"
"Узнавать Ане предстояло очень многое. Живя в глухой деревне, она вообразить не могла, сколько народу живёт в большом городе. Конечно, в Олунце народишко тоже имелся, но не столько, чтоб, идя по улице, приходилось проталкиваться сквозь толпу. И люди в Ленинграде были другие – настороженные, хитрые. С ними надо держать ухо востро. Чуть зазеваешься, глядь, а твоя очередь в булочной уже занята. Или сдачу иной раз пересчитаешь, а копейки не хватает.
