– Настя, брось! Она мачеха, она не здесь, и она не будет возиться с тобой вечно! Эта твоя учеба во Франции…
– Ты знаешь, что я хотела там учиться, и очень благодарна ей за такую возможность.
– Но ты так надолго уезжаешь. И так редко звонишь.
– Почти каждый день.
– Я! Это я звоню тебе почти каждый день! А ты занята, всегда занята для меня!
– Нет, это не так, Егор.
Но это так. Это на самом деле так. Я и сама не заметила, как стала избегать звонков. Расстояние всегда дает мне возможность дышать.
– Послушай, Егор, так больше нельзя.
Это неправильно. Я пыталась, я честно пыталась…
– Перестань! Не хочу ничего слышать! Ты полюбишь меня, как только станешь моей. Я все для этого сделаю. Ты уже любишь меня.
– Конечно, я люблю тебя, Егор, но люблю душой, а сердце…
– А что сердце? Оно откликнется. Настеныш…
И снова губы накрывают мои, а сердце молчит. Не отзовется. Сжимается болезненно, словно преданное. И тоска щемит грудь.
Как я не люблю эти поцелуи. И руки. Никогда не разрешаю им трогать меня.
– Настя, – такое одурманенное в шею, – ну почему? Сколько можно ждать? Я хочу тебя. Ты моя.
Не твоя.
– Нет. Не могу. Пожалуйста, Егор, не сейчас…"
"И чем ближе приближается дата, когда мы с Егором должны будем подать заявление, тем мятежнее себя ведет сердце. Мучает мыслями, рвется к тому, кто когда-то причинил ему боль, но надежно привязал к себе.
Кто выбирает за нас, кого любить? Почему это чувство одним дарит счастье, а другим муку?
Я могла себе лгать, казаться сильной и повзрослевшей, уговаривать, что наши жизни со Стасом, однажды пересекшись, разошлись, но не проходило и дня, чтобы я не вспоминала о сводном брате.
Близость Егора теперь душила меня. Никогда бы не подумала, что могу так ужасно чувствовать себя рядом с другом, с которым прошло детство. Я не вернулась к нему из Франции, и это оказалось для него сюрпризом. Он не ожидал, но я выпросила время.
Я хотела жить в городе, где жила моя мачеха и отец, а у него не было права запретить мне.
Небо словно прорвало.
Молния рассекает тучи у самой кромки леса, и раскат грома прокатывается поселком, заставляя меня остановиться и поднять лицо навстречу ливню. Навстречу холодным струям, забившимся в асфальт у ног, своим нечаянным, стремительным падением прервавшим мое бегство.
Я прижимаю руки к груди, только сейчас заметив, что в них так и остался букет орхидей. Первые цветы, подаренные Стасом. Нежные, примятые стихией розовые лепестки, как мое первое чувство к нему.
