Я тут же спешу помочь ей присесть, бегу на кухню за водой, лезу в аптечку за каплями и прошу не расстраиваться. Пожалуйста, пожалуйста, только не расстраиваться, иначе снова будет приступ и «Скорая». Я все сделаю, как ты хочешь.
– Так разве ж я для себя хочу, глупая? Чего мне, старой, надо? Недолго уж осталось, чувствую. Я же себе на том свете места не найду! Буду за тебя, былиночку свою неустроенную, переживать!
Этот день мы назначили два года назад, когда Егор в который раз сказал, что любит, а бабушка прослезилась.
Тогда я сторонилась его, не могла избегать, но нагружала себя занятиями и учебой, и он пришел в наш дом с родителями и цветами. Как снег на голову огорошив предложением.
– Настя, конечно, не сейчас! Ну, чего испугалась? Я понимаю, что у тебя учеба и мы еще молоды, но я хочу, чтобы Нина Ивановна была спокойна. Сейчас ей это нужно больше, чем нам!
И снова глаза горят счастьем и ожиданием, а душа срывается в пропасть. Потому что разбить чье-то хрупкое счастье легко и от этого страшно, а свое не собрать из осколков.
Моей вины не было в том, что я не любила Егора. Любила, как друга – нежно, с благодарностью за наше общее прошлое, но сердце молчало, когда он целовал меня. Вот и сейчас с такой надеждой прижал к себе, что не нашлась, что сказать. И расплакалась от бессилия, закрыв лицо руками, когда вместо голубых глаз увидела серые глаза Стаса. Уколовшие укором в самое сердце.
Сердце, которое, несмотря ни на что, продолжало любить того, кто о нем забыл.
Бабушка была счастлива, и я так и не смогла сказать Егору «нет» ни через месяц, ни через год.
Друг. Всегда только друг. Время шло, а сердце отказывалось чувствовать и отвечать. Забывать. Оно по-прежнему принадлежало другому.
– Ты моя девушка, Настя. Это нормально, если мы станем близки. Я не предам тебя, ты же знаешь.
– Давай не сейчас, Егор.
– Пожалуйста, Егор, я не хочу.
– Егор, может быть, в следующий раз. Не сегодня и не завтра. Извини.
И всегда неизменное:
– Хорошо, Настеныш, я подожду.
Но однажды это все равно случится.
И только когда приезжает мачеха или я уезжаю с ней – я могу отдохнуть душой и свободно вздохнуть. Забыть о данном обещании. Я знаю, она ему не нравится. Не нравится дистанция, которую я держу между ними, не подпуская к ней. Ничего не рассказывая и не обсуждая. Потому что этого человека я не хочу делить с Егором. Он только мой.
– Настя, Нина Ивановна умерла, ты не можешь жить одна.
– Я не одна, у меня есть мама Галя.
