Первый раз в новом дне, не первый раз в новой жизни, но это все равно испытание на прочность. Он всегда умел смотреть на меня по-особенному, сквозь лед в глазах. И лучше бы так, чем прямо в душу, как случилось однажды. Я не хотела возвращения к прошлому. Я все еще помнила, что не в правилах Стаса по чьей-либо воле ограничивать себя в свободе действий. Вряд ли, повзрослев, он изменился в этом отношении, и замечание мачехи заставляет меня почувствовать себя неловко. По сути, это первое неудобство в связи с моим приездом для Стаса, и я не знаю, какую ожидать реакцию.
Мне совсем не хочется поднимать против себя новую волну обид.
Он отворачивается. Как ни в чем не бывало берется за нож и тонким слоем не спеша намазывает на хлеб масло. Кладет сверху листья салата, сыр. Я невольно засматриваюсь на уверенное движение его по-мужски красивых рук. На заметно оформившиеся мышцы груди и плеч, обозначившиеся под тонким хлопком футболки. На загорелую шею, которой, видимо, так часто касались чужие пальцы.
– Держи, сестренка, – неожиданно протягивает перед собой бутерброд.
– Слышала, что сказал наш директор? Я теперь должен о тебе заботиться.
На его лице улыбка, он никогда прежде не улыбался мне, и я, отвечая, изо всех сил стараюсь выглядеть непринужденно.
– Брось, Стас. Мама Галя совсем не это имела в виду, ты же понимаешь.
– Да ну? – он удивляется, но руку не опускает. – Мне показалось, что я все верно расслышал. Держи, Настя! Ты все такая же худая, так и хочется откормить.
И почему вдруг становится не по себе от кольнувшего в сердце воспоминания?
Нет, не такая же.
Грудь давным-давно по-девичьи оформилась и налилась, бедра округлились, но вчерашней Скелетине далеко до анатомических прелестей запорхнувшей в эту кухню блондинки, это правда. Так стоит ли снова повторить себе, что мне все равно, какие девушки ему нравятся и с кем он спит?
– Кстати, мать, – я оставляю замечание Стаса без ответа, и он обращается к мачехе, которая внимательно следит за нашим разговором, пока ее сын передает мне бутерброд, почти один в один повторяя движения моего отца, – могла и предупредить обо всем.
Отличный получился сюрприз с возвращением. Да и с именем тоже. Теперь буду знать, что я не один для тебя Стаська."
"– Ну, я тебе об этом еще вчера сказала, сын. Ничего, переживешь. Ты у меня парень любовью не обделенный, подвинешься. А для нас с Гришей уже давно, что Стася, что Стаська – все едино по любви и сердцу. А насчет дружков твоих и подружек я не шутила, когда предупреждала.
