Он шел ко мне, а я отступала, повторяла вновь и вновь, а в ответ слышала…
– Ты меня любишь.
– Нет.
– Любишь!
– Ненавижу!
– Любишь! – он подошел и поцеловал меня. Прижал губы к моему рту жадно, с отчаянием. Обнял совсем не ласково, так крепко, словно действительно хотел удержать над пропастью. С трудом оторвав губы, во время моего хриплого вздоха покрыл поцелуями щеки, нос, подбородок. Потребовал упрямо: – Любишь! Скажи! Скажи!"
"Он бы удержал меня, обязательно удержал. В руках сводного брата хватало силы удержать нас двоих над любой пропастью.
Если бы не было поздно и если бы я уже не упала.
Но какой бы тощей ни казалась Скелетина, у нее хватило сил, чтобы вырваться и отступить. Прошипеть с отчаянием в красивое лицо, потому что на крик дыхания не осталось.
– Люблю. Да, люблю! И ненавижу! Никогда, слышишь, никогда не смей меня касаться! Никогда! Я не вернусь к тебе, не вернусь!
Он стоял на перроне и смотрел, как, дернувшись, покатился вагон. Как медленно поезд отходит от станции, все дальше и дальше разделяя нас.
Увозя меня от того, кого я вопреки всему любила всем своим юным сердцем.
– Настя… Настя!
Именно серые глаза Стаса я видела последними, когда думала, что навсегда покидаю город.
* * *Стих от Насти. Лирическое отступление. Тетрадный лист на подоконнике.
Тебе
Ты меня никогда не найдешь,Обо мне никогда не узнаешь.Ну а если вдруг повстречаешь —Отвернусь… и ты мимо пройдешь.Ты меня ни о чем не спросишь.Я тебе ничего не отвечу.Никогда, даже если захочешь —Не шагну, улыбаясь, навстречу.
Не откликнусь на крик, не ищи!Для меня этот город увечен.Он для сердца – бесчеловечен!Никогда к себе не зови!..…Лишь однажды, возможно, вспомню,Заглядевшись в небесную просинь,Крепость плеч, и упрямый взгляд.И глаза твои… словно осень.Часть вторая
– Арно, прекрати, слышишь! Отдай телефон! Это глупо!
– Нет! Я хочу как можно больше оставить себя твоей памяти и этому месту, иначе потомки не простят герою такой халатности! Меня же должны воспеть в легендах! А вместе со мной и тебя!
– Чудак! Это несерьезно! И потом, даже у легендарных личностей есть чувство меры! В конце концов, взгляни на часы, на экспресс опоздаем!
– Только не у меня! Бррр… Как же я не люблю все эти меры и условности.
Ну, давай, Стейси-Белль, иди сюда! Скажи объективу «чиииз», тебе со мной не справиться! Вот увидишь, будешь потом смотреть и с тоской вспоминать наше общее прошлое!
Арно строит рожицу и обнимает меня за плечи.
