Желательно с объяснительной на стол директора, иначе физрук пообещал нарисовать тебе такую семестровую, что взвоешь. Он вчера с твоим уходом совсем взбесился.
– Да пошел он…
– Да не в нем дело, Фрол! В справедливости! Я бы тоже взбесился! Скажи, ты совсем охренел у Марка посреди матча уйти? Нет, мы, конечно, замяли. Выехали на замене в последнем тайме, но, Стас…
– Саня, давай короче.
– В общем, на тебя не похоже, и Марк обижен. Да и ребята не поняли, если честно.
– Все сказал?
– Все.
– Тогда до вечера.
– Постой, Фрол…
Но отключенный телефон вместе с рукой уже нырнул под подушку, и я вновь попытался уснуть.
Тщетно. Пролежав без движения минут пять, сдавшись, отбросил одеяло прочь. Если Саня рассчитывал меня разбудить – у него получилось.
Я знал, что скелетина в своей комнате, наверняка нянчится с ногой или сидит в кресле в обнимку с книгой, и спустился в кухню в одних боксерах, босиком, как любил расхаживать по дому всегда до ее приезда и замечания матери. Увидев на кухне отчима, поздоровался и только после того, как налил себе кофе и сел за стол, сообразил, что так и не услышал ответ.
– Привет, Батя. Чего один? Где наш директор? Что, снова без тебя умчала в магазин?
Я спросил это достаточно громко, чтобы быть услышанным, но отчим продолжал хмуро смотреть в окно, сунув руки в карманы брюк, кажется, заблудившись в собственных мыслях. Сообразив, что вряд ли получу от него ответ, – отвернулся. Иногда на Матвеева находил вот такой необъяснимый логике ступор. В такие моменты и я, и мать старались не трогать его.
Я часто замечал, что он не слышит нас, но ему всегда удавалось вовремя очнуться. Только однажды он ушел из дому без вещей, в чем был, чтобы через несколько дней вернуться пьяным и грязным – мать простила, а остальное меня не касалось.
– Ладно, проехали, – я включил телик, бросив рядом пульт. Отвел от отчима косой взгляд. – Не маленькая, сама отыщется. Надеюсь, на работе ничего не случилось и итальянцы живы-здоровы, иначе ты бы точно знал.
Еще теплый обед для сына директор оставила на плите, но аппетита на рыбу не было.
Вместо нее я прикончил три бутерброда с ветчиной и выпил две чашки кофе, заканчивая поздний завтрак, прежде чем отчим наконец отозвался. Заметил мое присутствие, тяжело опустившись на стул, положив на колени сжатые в кулаки ладони крепкого еще мужчины, уставившись в меня пустым взглядом. Своим неожиданным признанием заставив горячий глоток кофе колючим комком войти в горло.
– Если бы я мог точно знать.
