Слова мачехи о том, что из-за меня она готова рассориться с лучшими друзьями и дирекцией школы, прозвучали настолько убедительно, что я не на шутку расстроилась, пожалев о том, что в раздевалке и после, уже дома, не позволила Стасу усомниться в поступке девушки. Это было почти страшно – стать причиной такого большого конфликта, и я попыталась заверить мачеху, что мне могло показаться и Марина просто себя плохо чувствовала.
– Я знаю! Галина Юрьевна, девочки говорили с ней!
Но попытка оправдать одноклассницу прозвучала столь неубедительно, что мачеха, пожалев падчерицу, обняла меня за плечи.
Притянула к себе, сказав в макушку:
– Ничего, Настенька, нога заживет, обида пройдет, а ты еще научишься бороться за место под солнцем. Я тебе помогу, обещаю!
Но как бы утешительно ни прозвучали слова женщины, все равно о завтрашнем празднике можно было забыть. А значит, и о том, чтобы впервые в жизни увидеть настоящий Зимний бал и надеть самое красивое на свете платье."
"Мы просидели с мачехой до поздней ночи, я слушала ее рассказы о маленьком Стаське, о работе, о том, как здорово отец помогает ей с бизнесом, и даже не заметила, как уснула.
И только увидев бьющий в окно солнечный свет, поняла, что наступило утро.
POV Стас
Чертов телефон не замолкал. Прихлопнув его подушкой, поймав ухом настойчивую вибрацию, я все же сдался.
– Да, – прохрипел в трубку, уже зная, что звонит Сашка. Отвернувшись к стене, натянул одеяло на лицо – не по-зимнему яркий свет из окна больно резанул глаза: – Савельев, какого хрена? Что ты забыл по этому номеру в такую рань?
Сашка рассмеялся.
Сказал весело:
– Фрол, вы с Серым сговорились, что ли? Ты время видел? Два часа дня! Хорош спать!
Да, я спал. В первый раз за последнее время достаточно крепко, чтобы выбросить из головы скелетину и не видеть вконец измучившие меня сны. И сейчас еще не вполне был готов проснуться – эта ночь, проведенная за игрой в Counter-Strike, закончилась лишь под утро. Что же касается Воропаева… в последние дни наша дружба вконец разладилась.
Кажется, мне вообще было плевать на то, что он существует.
– Савельев, или говори, что хотел, или…
– Или что? – снова заржал Саня, громко ответив кому-то рядом, что занят.
– Или отвали нахрен, пока я добрый, – я знал, что терпение – не его конек. Впрочем, как и мой.
– Ладно, говорю, – согласился друг. – Ты же, придурок, трубку бросишь, а мне потом отдувайся. Марк Степаныч просил передать, что срочно хочет тебя видеть. Хорошо бы ты в школе до вечера показался.
