– Елена Денисовна, там хозяйку привезли, – сказал из коридора лейтенант Саша Левченко, второй оперативник, работающий по делу.
– Хорошо, мы с ней в кухне пообщаемся.
Лена вышла в коридор и увидела невысокую худощавую женщину лет шестидесяти. Голова ее была повязана ярким шелковым шарфом, гармонировавшим с простой футболкой и голубым джинсовым костюмом. Было видно, что женщина ухаживает за собой и старается держаться в форме.
– Добрый день. Я старший следователь прокуратуры Крошина Елена Денисовна, – представилась Лена.
– Ольга Михайловна Брусилова, – мягким голосом ответила женщина. – Простите, я ничего не поняла из объяснений вашего сотрудника. Что случилось?
– В вашей квартире обнаружен труп мужчины.
Брусилова чуть покачнулась и схватилась рукой за дверной косяк.
– Вам плохо? Саша, принесите, пожалуйста, воды, – попросила Лена, но хозяйка уже взяла себя в руки:
– Нет-нет, не нужно. Это как-то неожиданно.
– Понимаю. Давайте сядем в кухне и поговорим.
– Проходите, пожалуйста, – Брусилова пропустила Лену впереди себя и уже в кухне каким-то отработанным жестом включила чайник, но тут же испугалась: – Ой, извините, а это можно?
– Да, здесь уже закончили, но, к сожалению, времени на чай нет. Скажите, Ольга Михайловна, – начала Лена, устраиваясь за небольшим столом и открывая блокнот, – вам знаком Полосин Алексей Витальевич?
– Впервые слышу, – совершенно спокойно отозвалась хозяйка.
– Вы проживаете в этой квартире одна?
– Да, я живу одна.
Дочь замужем и живет с семьей отдельно.
– У нее есть ключи от вашей квартиры?
– Конечно. Но я не понимаю…"
"– А у кого-то еще? Знаете, некоторые соседям отдают комплект, если уезжают надолго, у вас, я вижу, много цветов, их ведь нужно поливать?
– Нет, что вы, зачем же соседям… Даша приезжает, когда меня нет.
– Как вы думаете, ваша дочь… – Лена старалась выбирать слова, чтобы не обидеть эту приятную женщину, но проверить пришедшую в голову мысль была обязана.
– Словом, ваша дочь не могла использовать вашу квартиру для, скажем так, встреч с мужчинами?
Лицо Брусиловой, как и ожидала Лена, вспыхнуло, она вытянулась на стуле, сделавшись прямой, как натянутая струна, и гневно спросила:
– Вы что себе позволяете? Моя дочь – замужняя женщина, у нее дочь-подросток и прекрасный муж!
– Я понимаю, Ольга Михайловна, и никак не хотела задеть вас или вашу дочь, но я обязана задать этот вопрос.
