Уж точно вкуснее, чем в мурманских забегаловках.
В этот момент пиликает мой телефон. Машинально снимаю блокировку и смотрю на сообщение, присланное с незнакомого номера.
«Ты не пришла на работу. С тобой всё в порядке?»
Я даю себе ровно секунду, чтобы его перечитать, и дрожащей рукой выключаю звук.
— По оригинальному рецепту нужно было положить пекорино романо, но я использовала пармезан.
— Хорошо получилось.
Экран вспыхивает вновь.
«Везде мерещатся твои запах и голос, прикинь? Просто крыша едет. Мне нужно тебя увидеть».
25
Матвей
— …Зря ты не пошёл с нами, кстати. Там потом живая группа выступала. Было весело. Алёнка с Айгуль караоке пели…
Я лишь из вежливости дослушиваю до конца сказанное Ириной и на всякий случай киваю. В том, что все мои мысли заняты Стеллой, нет её вины. Никто, кроме самой Стеллы, не виноват в том, что я настолько на ней свихнулся.
— Рад, что вы хорошо провели время. Пойду налью себе кофе.
В глазах Ирины появляется лёгкое разочарование, но потом она улыбается. Ответ пришёлся невпопад, я и сам это понимаю.
Предполагалось, что я должен был выразить расстройство подобным упущением. Но какое тут, на хрен, расстройство, если в тот момент, пока они кричали песни в микрофон, я трахал Стеллу?
В офисной кухне наливаю себе кофе и тащусь обратно в кабинет. Переставляю ноги как можно медленнее, потому что каждую секунду надеюсь в коридоре встретить её. У меня ломка. Самая настоящая. Я дрочил на воспоминания о ней вчера перед сном и сегодня утром.
Чёрт знает, откуда взялось это помешательство, но избавляться от него мне не хочется.
Потому что с ним всё ощущается по-другому, острее. Судя по тому, что говорят о наркотиках, эффект схожий. Десятикратно усиливаются отклик от всего, к чему привык. Касания, запахи… Даже кончается по-другому — с салютами в голове и ошалевшим шепотком в ушах: «Вот это охуеть». И как любой, распробовавший кайф от наркоты, я, конечно, хочу повторить.
На воспоминаниях можно протянуть сутки, а дальше ломка берёт своё. Сейчас я даже представить не могу, что когда-то захочу трахнуть кого-нибудь ещё.
Для чего мне другие, если позавчера я выяснил, каким на самом деле должен быть секс? Его смысл не в причудливых позах, не в том, насколько громко кричит партнёрша, и не в том, куда ты её трахаешь. Судя по тому, как было со Стеллой, это совсем не важно. Я просто кайфовал от возможности её трогать, от малейшего звука, который она издавала. Я мог бы вечность трахать её в миссионерской позе, и мне бы не надоело.
