Я тру глаза тыльной стороной ладони и снова смотрю на заветные буквы. Став свидетелем чуда, невозможно наглядеться. «Здоровая молодая женщина, — хмыкнула врач. — Чему удивляться?» В тот момент я была так благодарна ей за это равнодушие. Оно означало, что со мной всё в порядке. Я не дефектная, не сложная. Обыкновенная. Здоровая беременная тридцатишестилетняя женщина.
Бережно пробегаюсь подушечками пальцев по файлу, запоминая важное слово, и откладываю его на соседнее кресло. Солнечный свет, заливающий салон через лобовое стекло, становится ослепительным.
Наверное, потому что теперь он поселился во мне.
— Привет. — Зажав трубку плечом, я завожу двигатель. — Ты ещё на квартире или уже уехал?
— Я здесь. Кондиционер только что установили. Как врач?
Я тихо смеюсь и смахиваю новую слезу. Пусть катятся. Сегодня можно.
— Врач потрясающая. Сейчас приеду и расскажу.
* * *Матвей встречает меня возле подъезда, рядом с контейнером строительного мусора. В этом престижном новострое три недели назад мы купили квартиру.
У нас всё происходит так быстро, что я сама не успеваю удивляться. С Разумеевым пришлось экстренно обсудить изменившиеся обстоятельства. Проект уже четыре месяца стабильно держится на плаву, поэтому я веду его удалённо и дважды в неделю летаю в Питер на совещания. Не знаю, сколько времени это продлится, но пока так. У Аркадия едва ли есть повод обижаться. Данные ему обязательства я выполнила, и он в любой момент волен найти толкового исполнителя.
— Ну как там дела? — указываю я глазами на последний этаж, где находится наше будущее жилище.
— Спрогнозируй, через сколько месяцев мы переедем?
Матвей находит мои ладони и, сжав их, подтягивает к себе.
— С тем, что ты задумала, не меньше шести месяцев.
Мы оба стали сговорчивее. Зная, что Матвей не согласится жить в моей квартире, я предложила выбрать для нас новую. В ответ он не стал возражать по поводу временного переезда ко мне и в начале этого месяца вернул ключи арендодателю. Всё так головокружительно быстро… Ещё недавно он существовал лишь в моих снах и воспоминаниях, а сейчас мы вместе утверждаем цвет стен.
Пробел в два года заставил нас ускориться: мы оба торопимся наверстать упущенное.
Матвей касается моих губ и, отстранившись, вопросительно щурится. Ладони не выпускает. Я думала, что его любовь к касаниям иссякнет, но нет. Он всё так же не может держать при себе руки.
— Как врач? Что в ней потрясающего?
Откуда он такой? Любой мог бы забыть, и это было бы даже нормально.
