Взгляд мужа ложится на меня многотонной плитой, едва я переступаю порог кухни. Его и без того тонкие губы превратились в искривлённую линию, в глазах поблёскивают нетерпение и что-то мрачное, тёмное, напоминающее гнев.
— Привет, — говорю я, прикрывшись щитом спокойствия. — Думала, ты вернёшься только завтра.
— Испортил твои планы? — с металлом в голосе осведомляется Роман, наваливаясь ладонями на спинку стула.
— Почему же? Я ведь здесь.
Под его немигающим взглядом сохранять невозмутимость становится всё сложнее, поэтому в качестве передышки я иду к кофемашине.
Сделать кофе означает отвернуться и занять себя минимум на минуту.
— Сядь за стол, — резко и грубо распоряжается муж. — Кофе в другой раз попьёшь.
От растерянности и испуга я застываю в метре от столешницы. Мы с Романом переживали разные времена, но никогда он не позволял себе разговаривать со мной так.
— Я сначала сделаю себе кофе, — тихо цежу я, повернувшись к нему. — Не нужно командовать мной, как собакой.
— Сюда смотри. — Запустив руку в портфель, валяющийся на подоконнике, Роман швыряет на стол пачку листов с изображением чёрно-белой таблицы.
— Хочу послушать твои объяснения."
"Я забываю про кофе и обещание оставаться спокойной. Дыхание обрывается, а ноги сами несут меня к столу. Хочу выяснить, что такого есть в этой стопке бумаги, отчего человек, с которым я прожила шесть лет, стал вести себя настолько грубо.
Но ещё до того как поднести первый листок к глазам, я вдруг отчётливо понимаю, что увижу на нём доказательства своего преступления.
Это говорила не паранойя, а интуиция. Всё тайное когда-то становится явным. За всё приходит расплата. Эффект бумеранга.
Таблица — это детализация моих звонков. Следующий лист — распечатка сообщений из мессенджера. Мне нечем дышать. Личное, переписка, фотографии — всё выставлено напоказ. Я о таком не думала. Даже предположить не могла, что Роман до такого опустится. Связи ему позволяют, да. Я думала, самоуважение не позволит.
— Ты не имел права, — сглотнув унижение, сиплю я и поднимаю глаза на мужа.
Сложно, не нужно. — Какие бы цели ты ни преследовал, ты не имел права.
Пальцы Романа сжимают подголовник стула так сильно, что белеют, а его лицо, напротив, багровеет.
— У тебя ещё рот открывается такое говорить? Ты, блядь, вообще охерела? За моей спиной трахалась с пиздюком, который на меня работает. Хочешь после этого о неприкосновенности частной жизни поговорить?
Каждое слово прицельно попадает по нервам.
