— Умоляю я брата.
Джеймс сжимает в кулаке одежду медбрата и смотрит на его табличку с именем.
— Что ж, я подам жалобу первым делом утром, медбрат Халл.
Джеймс отпускает его, быстро извиняется и прощается со мной, прежде чем выбежать, направляясь к стойке регистрации, а не к выходу.
Отлично. Теперь я чувствую себя отвратительно.
Медбрат Халл тихо хихикает, заменяя мой пакет для капельницы, и я осмеливаюсь поднять на него взгляд.
Прикроватная лампа освещает лицо снизу вверх, и его голубые глаза переводят взгляд на меня, когда он заканчивает.
Я делаю глубокий вдох, когда наши взгляды встречаются. Он чертовски красив. Трудно поверить, что он действительно медбрат. Он выглядит как угодно, но только не как интеллигентный человек, готовый прийти на помощь.
Под халатом он носит черную одежду марки «Under Armour», чтобы скрыть свои татуировки, как я догадываюсь, за маленькими шипами, нарисованными на его запястье.
Чёрный манжет прикрывает его ухо, а ним — маленькая татуировка с римской цифрой II.
— Простите за моего брата, я не должна была так шутить. Мне плохо, а он проделал долгий путь, чтобы быть рядом со мной.
Перевожу свой взгляд на свои перевязанные запястья. Я чувствую себя виноватой, но ни разу мне не хотелось заплакать из-за этого. Это не кажется мне грустным.
Моя болезнь заставляет меня жаждать темных вещей, поэтому Джеймс пытается отправить меня в реабилитационный центр. Мне должно быть грустно из-за этого. Но эмоций нет.
Уже нет.
Что за болезнь забирает твои гребаные эмоции? Это несправедливо.
Медбрат Халл снова сосредотачивается на капельнице и жестоко улыбается.
— Ну, я подумал, что это смешно, — знаете, как сторонний наблюдатель, которому не чуждо недомогание. Братья — это просто чрезмерно заботливые засранцы, с которыми приходится иметь дело. Мы готовы на все ради наших братьев и сестер.
Я поднимаю бровь и смотрю, как он обходит мою кровать с другой стороны, хватая полотенце с журнального столика по дороге.
— Вы странный медбрат. — Бормочу я, откидываясь назад, чтобы прилечь.
От лекарств я очень устала, в голове кружится. Может быть, завтра я смогу накраситься и снова почувствовать себя человеком.
Он смеется. От его глубокого голоса у меня мурашки по коже.
— Я? Принято к сведению. Мисс Колдфокс, верно? Уинн Колдфокс?
Он наклоняется и смотрит на меня сверху вниз, прикрыв глаза, в них скрывается темнота и пронзительное, тревожное ощущение сворачивается у меня в животе. Боже, он просто убийца.
