Я не сплю уже по меньшей мере час, и никто из нас не сказал ни одного слова другому.
— Почему? — Наконец спрашивает Джеймс, скрестив руки перед собой, костяшки пальцев побелели.
Его темно-синий костюм гладкий. Дорогой. Черные часы на его запястье тоже новые. Подарок от новой возлюбленной? Подарок самому себе за то, что он такой успешный? Я не решаюсь спросить.
— Не надо, Джеймс.
Я глубоко вдыхаю, сажусь в постель, неохотно встречаясь с его взглядом.
— Почему ты не можешь просто… не быть такой?
Мой брат проводит рукой по изможденному лицу.
Его карие глаза полны горя и гнева.
Да, потому что я попросила, чтобы так было.
— Я много раз пыталась объяснить тебе это, Джеймс. Ты не понял и никогда не поймешь. — Без энтузиазма бормочу я.
Раньше я расстраивалась, когда он спрашивал. Но, к счастью для тех, кто не пережил этого сам, это чувство трудно понять.
Джеймс хмурит на меня брови и снова соединяет пальцы перед собой, прижимая их к губам в задумчивой позе, локти положены колени, а сам он наблюдает за мной из угла комнаты, словно я непослушное животное.
Он качает головой и несколько молчаливых минут смотрит в окно, откинувшись на спинку синего кресла, которое выглядит устаревшим и неудобным.
Я сутулюсь в постели и сжимаю в кулак простыни, не сводя с него глаз, чтобы не смотреть на свои запястья. Они болят, но если я не буду смотреть, мне не придется сталкиваться с отвратительной реальностью. Избегание всегда было моим механизмом преодоления. Если я не думаю об этом, то это не имеет значения.
Мой день продолжается.
Я стискиваю зубы и пытаюсь снять напряжение между нами.
— Тебе не нужно было проделывать весь этот путь.
Джеймс ненавидит больницы. Наверное, из-за всего, что в них есть. Перегруженные работой медсестры, мрачные серые палаты, бесцветные занавески, которыми занавешены маленькие окна, запах. Смерть, которая, кажется, задерживается в стенах.
Точнее, он ненавидит больницы с тех пор, как умерла мама.
Он встает и подходит к кровати, и у меня замирает сердце, когда я понимаю, что он плачет.
Я никогда раньше не видела, чтобы он плакал, ни разу.
Джеймс Колдфокс — суровый человек, который скрывает свои чувства и не показывает своих трещин. Он закрыл себя в стенах, возведенных давным-давно. Но сейчас его челюсть дрожит, и он нежно берет меня за руку, когда его слезы катятся по моей коже."
"Отвожу взгляд на тускло-серый пол этой жуткой чертовой комнаты. Не могу смотреть ему в глаза.
Я знаю, что поступила неправильно.
Но я так устала.
