Если бы я не была такой, я могла бы заставить себя изгнать это неустанное желание прекратить существование.
Но что будет, то будет.
Я не могу изменить прошлое. Могу только надеяться, что мне станет лучше.
Открываю окно и опускаюсь в одно из кресел за журнальным столиком, глядя на небо, когда солнце садится за город. Листья на деревьях ярко-оранжевые и красные. В вечернем воздухе витает запах осени, а ветер разносит аромат свежего дождя.
Закрыв глаза, я пытаюсь насладиться моментом таким какой он есть. Это мой первый новый день, мой второй шанс и новое начало.
Я выздоровлю. У меня нет выбора.
— Осенью все умирает. Это красиво, не так ли?
Я ахаю и выпрямляюсь от звука глубокого голоса медбрата Халла. Он стоит у окна, облокотившись на подоконник, и смотрит на меня. Его голубые глаза спокойны и оценивающе наблюдают за мной. В считанные секунды поднимаюсь на ноги, гадая, как долго он стоит и смотрит.
— Кто ты на самом деле? — Спрашиваю я с суровым взглядом.
Он одет в черную толстовку с темно-серым черепом, вышитым на левом боку, и серые треники, совсем не похожие на те, которые носят работники больницы.
— Ты вообще медбрат?
Я хмурю брови, и меня охватывает беспокойство. Почему он продолжает приходить сюда? Он вчера менял мне капельницу… При этой мысли страх разжижает мою кровь.
Его голубые глаза незаинтересованно смотрят в окно.
— Разве это важно?
Я хочу сказать: «Конечно, это важно», но останавливаюсь и задумываюсь над его вопросом. Слышал ли он мой разговор с доктором Престином?
— Наверное, нет.
— Бормочу я, опускаясь обратно в кресло, в котором Джеймс жил последние несколько дней. — Но мне все равно хотелось бы узнать хотя бы твое имя.
Он ставит локоть на подоконник и прижимает ладонь к подбородку, глядя на меня сверху вниз. Оранжевые лучи солнца играют на его щеках, а глаза светятся холодным огнем.
— Я Лиам.
Лиам… В нем легко потеряться. Его черная толстовка идеально сидит на нем, демонстрируя мускулы худых рук.
Мои глаза скользят к его члену. Я имею в виду, да ладно, он одет в серые спортивные штаны — меня нельзя винить в том, что я заметила его.
Осень сезон серых треников, в конце концов.
— Так почему ты это сделала?
Его глубокий голос возвращает меня в фокус, и я замечаю, что его губы расплываются в убийственной улыбке. В его голосе звучит любопытство и издевка, а вовсе не сочувствие."
"Ложу ноги на подушку сиденья и подтягиваю колени к груди, обхватывая их руками и упираясь лицом в предплечья.
Конечно. Все хотят знать, почему.
