— В пижаму переодеться там?
— Не, ну если… — начал было, сдерживая смех, Стёпа, но я его спешно остановил.
— Да. И все остальные гигиенические принадлежности, которые ты попросила купить, мы тоже оставили в ванной комнате.
— Хорошо, спасибо, — кивнула Виктория и следом поднялась с места, но сделав несколько шагов, неожиданно остановилась и, заглянув мне в глаза, произнесла: — Хотела еще спросить… А почему в коридор-то выходить нельзя?
На этих словах мы с друзьями многозначительно переглянулись. Ей действительно ещё никто ничего не объяснял, так что любопытство Светлицкой понять было можно.
— Ты ещё не догадалась? — серьёзно оглядел я собеседницу. — Мы живём в императорском дворце. В его покоях. Это крыло сейчас закрыто на ремонт, и мы немножко тут хозяйничаем, пока никто не видит. А за дверь ходить не стоит, потому что в таком случае возрастает риск быть замеченным охраной дворца. Не хотелось бы отсюда съезжать раньше времени — вид из окна красивый.
Глава 5
Сад, окружающий императорский дворец, заливался мягким светом утреннего солнца.
Лишь лёгкий шелест опадающей листвы и редкое пение птиц нарушали покой, создавая иллюзию безмятежности, далёкой от бурь, сотрясавших государство. Мраморные статуи, расположенные вдоль извилистых аллей, молчаливо наблюдали за происходящим, как свидетели вечности, которым нет дела до суеты человеческих страстей. В глубине этих садов, среди багряно-золотистой листвы и последних ароматов увядающих цветов, нередко решалась не только судьба империи, но и большей части всего мира.
Владимир Анатольевич, император и глава династии Романовых, неспешно шёл по дорожке, наслаждаясь прохладным осенним утром. Его взгляд скользил по живописным клумбам, где яркие хризантемы и астры, укутанные тонким слоем инея, служили напоминанием о мимолётности красоты и неумолимом приближении зимы.
Молодой принц шагал рядом, выдерживая лёгкую дистанцию. В руках он держал планшет, на экране которого всё ещё мелькали яркие кадры видеообращения князя Черногвардейцева.
Это было дерзкое, отчаянное выступление — обвинение, выстрелившее в самое сердце дворянской элиты. Молодой князь, не дрогнув, открыто бросил вызов князю Пожарскому, и в какой-то степени всем тем, кто сохранял молчание. И несмотря на то, что в сторону самих Романовых не было сказано и единого плохого слова, в воздухе ощущался запах угрозы.
Выключив экран планшета и опустив державшую его руку к бедру, Глеб Владимирович поделился своими мыслями на счёт увиденного.
