— Во-первых, — начал спокойным, но твёрдым голосом я, — если хочешь остаться живой и находиться рядом со мной, ты должна поклясться, что с твоей стороны не будет попыток своим действием, либо бездействием раскрыть наше местоположение.
Светлицкая на это кивнула без тени сомнения.
— Клянусь. Я не собираюсь ничего подобного…
— Во-вторых, — продолжил я, — тебе стоит понимать, что придётся выполнять всё, что я скажу. В противном случае я верну тебя туда, откуда забрал. Если такой расклад тебя не устраивает, нам лучше разойтись сейчас.
В глазах княжны мелькнула тень сомнения, но она быстро переменилась в лице и после небольшой паузы угрюмо кивнула.
— Я согласна.
— И, наконец, — добавил я, — думаю, ты и так знаешь, что мы с моими людьми сейчас находимся в состоянии войны. Это, как бы тебе сказать, подразумевает определённые трудности и лишения, которые за собой тянут ещё и вдобавок серьёзные ограничения на свободное передвижение, а иногда и полную изоляцию. Это коснётся и тебя, если ты со мной. Подумай, прежде чем соглашаться.
"
"На этот раз она задержала взгляд на мне чуть дольше, и я заметил в её глазах что-то новое. Не страх, не удивление, а что-то вроде решимости. Виктория выпрямилась и, сглотнув, произнесла:
— Я прожила в таком режиме всю свою жизнь. Постоянный контроль, ограничения, приказы… Для меня это не ново.
Я невольно почувствовал уважение к её стойкости.
— Похвальная выдержка, — не удержавшись, заметил я. — Не каждый способен так воспринимать подобные обстоятельства.
Девушка слегка улыбнулась, но улыбка получилась грустной.
— Когда у тебя нет выбора, учишься приспосабливаться.
Мы снова замолчали, слушая шум дождя. Наконец, я решил задать вопрос, который крутился в моей голове с обеда.
— Слушай, ты ведь одарённая, так? Почему ты не дала отпор своим братьям? Хотя бы попыталась?
Лицо княжны помрачнело, она нахмурилась и опустила взгляд, чуть прикусив губу.
— Это какой-то детский страх… — призналась девушка после долгой паузы. — Саша и Витя… они всегда были сильнее. Это жестокие люди, Алексей.
У меня никогда не получалось им противостоять.
— Понятно, — коротко кивнул я, не став больше давить ей на больное, но она сама решила продолжить разговор.
— И… я не владею семейным даром. Открыть в себе стихию света у меня за все годы так и не вышло. Только телекинез, — эти слова Светлицкая выдавила с трудом, явно стесняясь своего признания.
Честно сказать, от услышанного я немного опешил, но в целом, по большому счёту, удивляться было нечему.
