Я сидел на холодной скамейке в парке, наблюдая за каплями, скатывающимися по экрану моего смартфона. Видео, которое мои верные слуги распространили по сети, набирало обороты. Комментарии множились с каждой секундой, но ни восторг, ни осуждение толпы меня не волновали. Я искал в этих строках что-то большее — возможно, признак перемен или реакцию тех, кого это действительно касалось.
Наблюдая за реакцией общества, я с удовольствием констатировал, что запущенный механизм уже не остановить. Пожарский, привыкший к своей неприкосновенности, теперь оказался в центре скандала.
Его репутация стремительно рушилась, и это было только началом.
Убрав телефон в карман пиджака, я повернул голову к Виктории. Она сидела рядом, склонив голову к земле, словно стараясь скрыться от всего мира под невидимым капюшоном своих мыслей. Бледное лицо девушки и затуманенный взгляд выдавали внутреннюю борьбу, которая, казалось, разрывала её изнутри.
— Тяжёлый день, — спокойным голосом произнёс я, разрывая тишину между нами.
"
"Княжна вздрогнула от неожиданности, следом подняв на меня глаза, полные сомнений и неуверенности.
— Можно и так сказать, — тихо ответила Виктория, стараясь удержать голос от дрожи.
Я внимательно всмотрелся в её лицо, пытаясь прочесть скрытые эмоции за маской безразличия. В её глазах мелькнуло что-то похожее на благодарность, смешанную со страхом.
— Ты, наверное, задаёшься вопросом, почему я не прошёл мимо, — заметил я, слегка приподняв бровь.
Светлицкая опустила взгляд, нервно переплетая пальцы.
— Да, — призналась она спустя мгновение. — Мы ведь… мы совсем не друзья.
Я не удержался и коротко усмехнулся, наблюдая, как княжна пытается подобрать слова.
— Друзьями нас действительно не назовёшь, — согласился я. — Что по мучающему тебя вопросу, то… чёрт его знает, — пожал я плечами и добавил: — Не прошёл и не прошёл. Можешь считать, что характер такой, — следом возникла небольшая пауза, которую я тут же и нарушил. — Благодарностей не жду. Чем-то мне обязанной тебя не считаю.
У Светлицкой, по-видимому, вопросов стало только больше. Девушка подняла на меня глаза, в которых читались нотки недоверия.
— Но мы из враждующих родов. Ты мог воспользоваться ситуацией… или просто оставить меня на их милость.
Я отвёл взгляд к серому небу, где тяжёлые облака нависали над городом, словно готовясь обрушить на него всю свою ярость.
— Мог, — признал я. — Но, видишь ли, я привык сам решать, как поступать. Мне никто сверху не приказывает.
