Началась суматоха. Министры и чиновники вскочили со своих мест, пытаясь что-то сказать и оправдаться.
— Ваша Светлость, это недоразумение! — воскликнул министр торговли, протягивая ко мне руку.
— Это ошибка!
— У вас нет доказательств!
Ещё несколько секунд — и все так или иначе запятнавшие свою репутацию «слуги народа» исчезли прямо на глазах.
Когда зал практически опустел, я огляделся вокруг. Десяток перепуганных секретарей, ещё столько же помощников и замов, обособленно застывший офицер полиции, ну и мы со Святогором и Викторией.
— Теперь вы — начальник полиции, — сказал я коротко, встречаясь взглядом с полковником. — Справитесь?
Он молча кивнул, принимая приказ с профессиональной сдержанностью.
— Сделаю всё возможное, Ваша Светлость, — произнёс твёрдо мужчина.
Следом переводя взгляд на оставшихся людей, ныне застывших в ожидании, я поднялся с места и на ходу произнёс:
— Рыба гниёт с головы, господа. И от этой гниющей головы я сейчас избавился. Вам всем оказана честь и доверие заместить своих бывших начальников.
Будьте добры сделать так, чтобы вас ни на кого менять не пришлось. Нам предстоит много работы, — воодушевляющим тоном подвёл итог своей речи я. — Но мы справимся.
Естественно, кто-то среди этих людей так или иначе был замешан в схемах, которые проворачивало их начальство. Но самых активных и бесперспективных я уже отправил в тюрьму вслед за их шефами. Оставшиеся же, своей биографией и исходя из той информации, что мы успели обработать и осознать, всё же надежду вселяли.
* * *Раннее утро принесло в город холодный ветер, который хлестал по пустынным улицам, наполняя их приглушённым воем. Светило только начало подниматься над горизонтом, окрашивая облака бледным золотом, но его свет не добавлял тепла.
Я стоял на пороге храма, возвышавшегося посреди центральной площади, и смотрел на его сверкающий фасад. Белый камень, гладкий и будто безупречный, резко выделялся на фоне города.
Святогор молча стоял рядом, крепко сжав руки за спиной.
Его взгляд был мрачным, лицо неподвижным, словно высеченным из камня. Даже он не скрывал своего недовольства. А вот Викторию я с собой брать не стал, намеренно оставив в гостинице.
— Старались, — бросил я, медленно осматривая резные колонны у входа.
— Очень старались, — пробормотал дядя, тяжело качнув головой. — Вижу руку Светлицких.
— Молодцы, красиво вышло, — продолжил я. — Тем приятнее будет отобрать.
