Генерал слегка нахмурился, его взгляд был сосредоточен, лицо бесстрастно.
— Скажу, что никаких подобных приказов я Сармату и его людям не отдавал. Это не мои люди, — спокойно ответил он. — Что касается моих офицеров, то они нарушили ряд должностных инструкций. Убивать их я не собирался — у нас не те методы. Но и оплакивать тоже не буду. Каждый из них знал, на какой риск шёл.
— То есть, хотите сказать, что эта группа наёмников не имеет отношения к вашей ЧВК? — поднял бровь я, не сводя с него взгляда.
— Имеет, точнее, имела когда-то, — не стал отрицать Зимин, продолжая спокойно отвечать на вопросы.
— Задолго до того, как вы их устранили, они покинули нашу компанию. Надо сказать, что в нашей сфере люди очень долго поддерживают контакты, и полагаю, с убитыми офицерами нашего штаба они находились в деловых, а может даже и дружеских отношениях. Но от меня они уже более года никаких приказов точно не получали. Они поступили на службу к Пожарским как отдельная группа наёмников, никак не относящаяся к нашей организации.
Я задумался, осознавая, что ситуация приобретает неожиданный поворот. Жизнь давно научила меня, что никому нельзя верить на слово. Но генерал не походил на лжеца. Его слова звучали убедительно, и в них не ощущалось фальши.
— Возникает ситуация, когда становится ясно, что обманул вас, Алексей Михайлович, один из двух людей, — произнёс император, его голос был холоден и требователен. — Один сидит здесь, живой, а второй, вероятно, «откровенничал» перед смертью.
— Думаю, несложно догадаться, кому нечего было терять, — буркнул Зимин, недовольно уставившись перед собой.
Над столом повисла тишина. Взгляды всех присутствующих были устремлены на меня. Ощущение осознания собственной глупости и неправоты нахлынуло с удвоенной силой. Этот ублюдок по кличке Сармат, лишённый обеих рук к моменту допроса, действительно мог позволить себе нести любую чушь — жить он более не собирался. Стоит отдать должное этому мерзавцу: даже умирая, он сумел создать мне немало проблем.
Из ситуации требовалось найти выход. Внутри меня кипел гнев на самого себя, и приходилось немало сдерживаться, чтобы не дать эмоциям взять верх.
— Полагаю, поклясться в том, что к группе Сармата и их покушению на мою жизнь вы и ваша ЧВК в нынешнем составе не имеете никакого отношения, для вас не составит труда, — спокойно и сосредоточенно произнёс я, подняв взгляд на генерала.
— Да, не составит. Клянусь, — без колебаний ответил Олег Валерьевич.
