— Благодарю Вас, Ваше Императорское Величество, за Ваши беспокойства и приношу извинения от имени нашего рода за доставленные неудобства, — начала она, не удержавшись от того, чтобы бросить в мою сторону короткий взгляд. — Что касается вашего вопроса, то мы с нашими юристами подготовили документ с перечнем условий, на которых наш род готов отступиться от своих притязаний на жизнь господина Черногвардейцева.
Следом княжна открыла лежавшую на столе перед ней папку с документами, неспешно достала оттуда верхний листок и принялась зачитывать.
— Первое, — начала она, стараясь не упустить мою реакцию, — господин Черногвардейцев обязан принести публичные извинения в адрес нашей семьи и моего отца. Его заявления в прессе были абсолютно недопустимы, — взгляд княжны на этих словах был буквально испепеляющим. Недолго меня побуравив, Пожарская вернулась к своему списку. — Далее. Алексей Михайлович обязуется вернуть имущество, которое он и его люди захватили во время недавних боевых действий с наших военных складов.
Список похищенного прилагается. Кроме того, Алексей Михайлович обязуется взять на себя обязательство по финансированию восстановления уничтоженного дворца. Мы осознаём, что сумма затрат огромна и что у господина Черногвардейцева в настоящий момент нет таких средств, однако мы готовы обсуждать вариант рассрочки платежей.
Очередная попытка княжны увидеть хоть тень эмоций на моём лице, также не увенчалась успехом.
— Следующее, — строго продолжила она. — Алексей Михайлович должен не позднее, чем через три дня, покинуть столицу с разрешением появляться здесь не более чем на три дня в году, исключая, конечно, те ситуации, когда Ваше Величество вызовет его лично.
Также господин Черногвардейцев обязан уже завтра вернуть скульптуру и артефакт, украденные с территории нашего дворца. Вдобавок, он обязуется принести клятву в присутствии Вашего Величества никогда не нападать на членов нашего рода, за исключением права на самозащиту. И последнее — Алексей Михайлович добровольно передаёт принадлежащие ему заводы в Тюмени в нашу собственность.
Это все минимальные требования, при выполнении которых наш род согласен прекратить преследование.
Я выслушал её молча, не выражая ни раздражения, ни удивления. Лицо императора было чуть более оживлённым: похоже, монарх никак не ожидал столь завышенных, я бы даже сказал, наглых и откровенно глупых требований. Его непроизвольно вскинутая бровь на середине речи Пожарской говорила о весьма недвусмысленной оценке услышанного.
