Все это неопровержимо доказывало, что Поклеп Поклепыч вновь привлек циклопов в качестве бесплатной рабочей силы.
30 сентября главный драконбольный стадион Буяна
СБОРНАЯ ТИБИДОХСА – АФГАНСКИЕ ДЖИННЫ
ДОПОЛНЕНИЕ К ОСОБЫМ ПРАВИЛАМ Всемирного чемпионата по драконболу
Строго запрещается:
1. Улюлюкать, вопить, хлопать, кричать, толкаться, пускать магические искры без письменного разрешения глазного судьи.
2. Накладывать запуки, роковую порчу, проклятия и сглазы.
3. Распивать газированную воду в стеклянной, буйно-убойной либо склонной к полетам посуде.
Разрешается:
1. Наблюдать за матчем с трибун, моргая не чаще двух раз в минуту.
2. Выражать удовольствие незаметной внутренней улыбкой.
За все серьезные нарушения порядка – НЕМЕДЛЕННОЕ ЗОМБИРОВАНИЕ И ВНЕПЛАНОВАЯ ЗАПИСЬ В ДЕГЕНЕРАТЫ!!!
Злостные нарушители дисциплины будут отправлены на корм драконам.
И.о. пожизненно-посмертного главы Тибидохса проф. Зигмунд Клопп.
Самоназначенный начальник службы безопасности – П. Поклепыч.
Главный судья состязаний ч.
м. Бессмертник Кощеев.
Ванька Валялкин долго разглядывал афишу, потом спросил:
– Ч.м. – это то, что я думаю? Поправьте меня, если я наврал.
– Ч.м. – это черный маг, – поморщившись, как от зубной боли, сказал Баб-Ягун.
– Значит, я думал неправильно, – признался Ванька.
Кто-то жалобно завопил. Оказалось, Шурасик уронил одну из своих тетрадочек в лужу с клеем и отдирал её до тех пор, пока сам не оказался распростертым на полу.
– А, помогайте мне все! Отклеивайте меня! – возмущенно взвизгивал он.
– Супермагический клей – штука тонкая! Он не для того создавался, чтобы можно было все отодрать запросто. Это было бы даже обидно... Да, здорово ты влип! Не исключено, что тебе придется провести тут несколько недель, – деловито осмотрев Шурасика, сказал Баб-Ягун.
– НЕ-Е-Е-Т! А как же уроки? Как я буду делать уроки? – завопил Шурасик.
– Мы будем приносить тебе еду. Чай. Сахар. Предметы первой необходимости. Опять же – отсюда открывается прекрасный вид на коридор и на клетку с летучими мышами.
Представляешь, какой отличный доклад можно написать! «Летучие мыши за четыре недели постоянного наблюдения»! – утешил его Ягун.
Шурасик издал совсем уж невыносимый вопль. Он рванулся и, оставив в луже с клеем значительную часть своей рубашки и принципиально важную деталь брюк, унесся прочь.
– Ну вот. Иногда описание лечения помогает больше самого лечения. Так, во всяком случае, утверждает моя бабуся, – потирая руки, сказал Ягун.
