В щели под отслоившейся штукатуркой пробивалось ослепительное сияние. Страшно было вообразить, что произойдет, если открыть дверцу.
Таня осторожно приблизилась. В железной дверце было узкое отверстие, смахивающее на скважину для ключа. В скважине что-то блеснуло. Жирный хвост Золотой Пиявки поспешно протиснулся внутрь.
Невольно отстраняясь от бьющего с той стороны жара, Таня различила на дверце стершиеся буквы. Прежде они были почти незаметны, но теперь, когда металл раскалился, проступали одна за другой.
От яростных молний дрожат небеса
Не скроются в толще стены чудеса.
Никто не обманет мрака стекло -
Во зле отразится безликое зло,
Старая печь натоплена жарко -
И в щель торопливо вползает Пиявка.
Сердце у Тани забилось. Она на миг зажмурилась, набираясь храбрости, чтобы читать дальше, но буквы уже меркли. Многого было не разобрать.
Расставлены сети злодейские ловко
Столкнутся......... и............................
Свершится проклятие древних могил.
И встанет ..
.......во главе темных сил.
Лишь тот победит, кто забудет про боль -
Решится шагнуть в.......................................
Наконец к Тане вернулось её обычное самообладание.
– Что-то мне все это не нравится. Попахивает очередным рифмованным пророчеством Древнира. А очередное пророчество – это очередные неприятности, – озабоченно сказала она.
Малютка Гроттер вытащила обычную шариковую ручку – лучшее, на её взгляд, изобретение лопухоидов, которое было куда удобнее магического гусиного пера – и терпеливо переписала пророчество на ладонь.
На другое утро она отправилась в магпункт, попросила у Ягге книжицу «Проделка белых магов в пересказе Гуго Хитрого» и постучала согнутым пальцем по портрету на обложке.
– Минуточку! Я не совсем одет! – произнес кто-то. Почти сразу на портрете появилась сияющая лысина Гуго, на которую он поспешно натягивал пудренный парик.
– Слушай... Когда ты говорил, что не одет, ты имел в виду парик? – заинтересовалась Таня.
– Разумеется.
Если бы я имел в виду нечто иное, я и выразился бы иначе. К примеру: «Пардон, мадемуазель! Я в неглиже! Не затруднило бы вас навестить меня позднее?» – с куртуазной вежливостью подтвердил Гуго.
Таня хмыкнула.
– Чего уж тут пардониться? В «наглеже» ты постоянно. Лучше скажи, что ты вот об этом думаешь? – сказала она и показала ладонь.
– Ну-ка, ну-ка! Дай взглянуть! Ну и почерк у тебя, пишешь, просто как бройлер окорочком! – поморщился Гуго.
