– Почему положительных, Соловей Одихмантьевич? – спросил Кузя Тузиков.
Он единственный в команде называл тренера по имени-отчеству. «Хорошо, хоть ещё „Разбойник“ не добавляет!» – иногда фыркал Ягун.
– Думай, Тузиков, думай! Все думайте! Заворачиваясь в свои плащи, невидимки исчезают не только для нас. Друг друга они тоже не видят. Это усложняет распасовку и вынуждает пользоваться стандартными тактическими комбинациями. Говоря проще, невидимкам приходится бросать мяч вслепую в определенную часть поля, зная, что там должен оказаться кто-то свой.
Если у вас получится нарушить их построение – это уже половина успеха. Используйте неожиданные ходы, старайтесь, чтобы ваше поведение на поле невозможно было предугадать. Тогда они сразу забудут про свои плащи.
– Это мы можем. Запутаем их так, что они впадут в маразм! – расплылась в улыбке Рита Шито-Крыто.
– С распасовками понятно. Тут их можно переиграть. А как быть с одиночными выходами? Можно же прорваться к дракону и в одиночку, спрятав мяч под плащом, – сказала Таня.
Соловей одобрительно хмыкнул.
– Я ждал, что кто-то об этом спросит. На это невидимки и делают ставку, если проваливают тактические построения. У них отличные нападающие, среди которых лучший, безусловно, Гурий Пуппер. Про него говорят, что он может незамеченным заползти даже в драконью ноздрю. Надеюсь, что группа защиты Гоярына будет работать слажено. Не давайте ему слишком часто разевать рот! Не отлетайте далеко от его головы! Пусть больше перемещается и бьет наугад короткими струями.
Соловей внушительно поднял лохматую бровь, помолчал и уже гораздо мягче добавил:
– Сердце подсказывает мне, что матч предстоит сложный. Такого у вас не было никогда. Будьте готовы к чему угодно.
Потом Таня много раз вспоминала эти слова.
Вдруг Соловей знал все заранее? Хотя откуда он мог знать? Ведь даже о похищении Гуго Хитрого она никому не рассказала.
* * *Таня вошла в комнату и застыла на пороге. Черные Шторы, прочно завязанные в узел, возмущенно подрагивали, хрюкали, но самостоятельно освободиться не могли.
Скелет Паж с надвинутой на глаза шляпой, мешающей ему подсматривать, сидел в углу на старом чемодане и обиженно щелкал зубами.
– Паж, не действуй мне на нервы! Я старая больная женщина! В шкаф загоню! – не оборачиваясь, крикнула ему Гробыня.
«Старая больная женщина» на животе лежала на своей вызывающей кровати в форме перевернутого гроба и, подложив под подбородок подушку-сердечко, что-то с интересом читала.
