Таня рассеянно кивнула. Конечно, Ванька прав. Если играть, то в полную силу, а не строить невидимкам глазки. Одновременно она не без грусти думала о том, что вот в неё Пуппер точно не влюбится. Слишком много красавиц попадается на его пути, не оставляя ей, внешне вполне обычной, никаких шансов.
«Ну и пускай влюбляется в кого хочет. Хоть в Склепову, хоть в Лоткову, хоть в Пупсикову, если ему совсем уж делать нечего, А я постараюсь летать побыстрее и сбить с него спесь. Поглядим, у кого нет опыта», – азартно решила она.
Неожиданно, помимо своей воли, Таня вспомнила про пророчество на раскаленной печной дверце. Ее охватила смутная тревога – даже не тревога, а неприятно, почти болезненное предчувствие чего-то неотвратимого... Как жаль, что последние строфы пророчества неразличимы и предугадать ничего невозможно.
Тут она вспомнила о Гуго Хитром. Интересно, удалось ли ему разобрать стершиеся слова? Таня незаметно выскользнула из гостиной, где кипели горячие споры, кому достанется Пуппер (теперь на него претендовала уже и Верка Попугаева, насмерть сцепившаяся с Гробыней), и добежала до магпункта.
– Ягге! Ягге! – крикнула она.
Ей никто не отозвался. Таня решила, что Ягге отправилась к Сарданапалу, чтобы ещё раз попросить академика о внуке. Девочка осторожно заглянула в соседнюю комнату, в которой жила сама старушка, и остановилась на пороге.
Сундук Ягге был опрокинут. Все его содержимое бесцеремонно вывалили на пол. «Проделки белых магов» лежали посреди комнаты.
Последняя страница, на которой Гуго поместил пророчество, была изодрана в клочья. С трудом можно было разобрать несколько уцелевших слов из уже известного ей начала пророчества.
– О, о, о! – простонал кто-то.
Таня вздрогнула. Из стены над шкафчиком с целебными мазями выплыл трепещущий белый призрак.
Это была Недолеченная Дама.
– Гуго пропал! Кто-то ворвался сюда полчаса назад и изорвал его книгу, а портрет унес вместе с самим Гуго! – прорыдала она.
– Кто это был? Кто? – спросила Таня.
Дама замотала головой и исторгла целый водопад слез. В сравнении с ним затертые литературой крокодильи слезы показались бы просто полудохлым грибным дождиком.
– Я сама не поняла. Все произошло так быстро. И потом... самое отвратительное, что похититель был невидимый!
– Невидимый? – не поверила Таня.
– Абсолютно, – сухо сказала Дама и, без усилий прекратив истерику, энергично выжала насквозь мокрый носовой платок.
