– Проголодалась? – тупо повторила Айрис.
– Я про еду, – весело улыбнулся муж. – Кухарка приготовила праздничный ужин.
– О! Да! Конечно! – Она откашлялась. – Мне кажется, я проголодалась.
– Вам кажется? – усмехнулся Ричард.
Айрис набрала в грудь воздуха, заставила сердце биться немного ровнее.
– Я в этом вполне уверена, – заявила она.
– Что ж, отлично! – Ричард кивнул в сторону двери. – Тогда пойдем?
Весь вечер за ужином Ричард был само очарование. Айрис не помнила, когда в последний раз столько смеялась. Беседа за столом получилась изумительной, еда оказалась роскошной, а то, как он смотрел на нее…
Как будто она была единственной женщиной в целом мире.
Айрис подумала, что в известной степени так и есть. Она была единственной женщиной в доме, за исключением слуг. Всегда стоявшая в стороне и лишь наблюдавшая за течением жизни, теперь она оказалась в центре внимания.
Это было чудесно, но сбивало с толку. А теперь еще и пугало."
"После ужина Айрис поднялась в свою комнату, Ричард находился в своей и, вне всякого сомнения, в любой момент мог постучаться в дверь.
На нем будет надет халат, ноги – босые, распущенный галстук болтается на шее.
Девушка, которая причесывала Айрис, пришла, чтобы помочь ей приготовить постель. Айрис помертвела, когда служанка достала одну из ночных рубашек, которую специально купили для приданого. Рубашка была удивительно тонкой и прозрачной. Несмотря на то, что Айрис стояла возле пылавшего камина, она ничего не могла поделать с руками, которые покрылись гусиной кожей.
Ричард может прийти к ней сегодня. Конечно, он придет к ней. И она, наконец, почувствует себя настоящей женой.
По другую сторону двери Ричард расправил плечи. Он может сделать это. Он может это сделать!
Или не может?
Кого он пытается обмануть? Если он войдет к ней в комнату, то возьмет за руку. А если возьмет за руку, то поднесет ее к губам. Он поцелует каждый тонкий палец, потом сожмет их, и Айрис прильнет к нему теплым телом, невинная и целиком принадлежащая ему. Ричарду придется обнять ее, он совершенно точно не устоит.
А затем поцеловать так, как должно целовать женщину, – долго, не отрываясь, пока она шепотом не произнесет его имя, и в ее голосе прозвучит мягкая просьба, тихая мольба о…
Ричард зло выругался, пытаясь обуздать воображение, чтобы оно не увлекло его за собой. Ни черта ему это не помогло! Он пылал страстью к своей жене.
Опять и опять!
Все еще!
Вечер превратился в сплошную муку. Ричард не мог вспомнить, что он нес за ужином.
