– Собираешься ими воспользоваться? – поинтересовался Дэйв.
– Да.
– Уверен?
– Больше, чем когда-либо.
– Хорошо.
Наступившую тишину прервал тройной стук в дверь.
В палату вошла Микки. Ее порозовевшее от мороза лицо украшала сияющая улыбка. В отличии от Дэйва, на ней был белый больничный халат, под которым виднелось уютное трикотажное платье длиной до колен. Его коралловый цвет красиво подчеркивал теплый тон ее кожи.
– Привет, – Микки нежно поцеловала Дэйва, и суровое лицо друга тут же смягчилось.
– Здоровяк, – она осторожно обняла меня, стараясь не зацепить долбаный ошейник, и осыпала поцелуями мой лоб и висок.
От нее вкусно пахло тропическими фруктами. – Как твои дела?
– Только что записался с Дэйвом на уроки сальсы.
– Мне нравится твое настроение, – подмигнула Микки, отстраняясь.
Дэйв обнял сзади свою жену за талию и собственническим жестом положил руки ей на живот, который еще не успел округлиться. Я не сдерживал улыбку, наблюдая за ними, и поймал себя на мысли, что хочу испытать те же чувства, которые сейчас испытывает Дэйв.
Причем как можно быстрее.
В ближайшее, мать его, время.
Недолго думая, я схватил с тумбочки телефон и набрал сообщение для Мерфи:
«Ты хочешь еще одного ребенка?»
Ответ пришел моментально:
«Тебя перевели с викодина на ЛСД?».
«Да или нет, Мерфи?».
Телефон замолчал.
– Эш, что-то случилось? – тревожный голос Микки отвлек меня от дерьмовых мыслей.
– Я только что спросил у Мерфи, хочет ли она еще одного ребенка, но хренов телефон все еще молчит!
– Ты спросил ее об этом по СМС? – уточнил канадский недоносок.
– Нет, блять, я отправил ей почтовую сову!
– Мне кажется, ты не с того начал, Здоровяк, – покачала головой Микки.
Я напрягся, сжимая в руке треклятый мобильник.
– Что ты имеешь в виду?
– Она имеет в виду кольца, репоголовое ты чудило.
Микки послала мужу грозный взгляд, а затем повернулась ко мне и тяжело вздохнула.
– Я хорошо знаю, что такое выживание, Здоровяк. Поэтому мне не трудно догадаться, на что была похожа жизнь молодой матери-одиночки, у которой не было ни денег, ни поддержки…
Микки поджала губы.
Вероятно, ей было больно вспоминать свое прошлое, которое на самом деле больше походило на ад.
Дэйв сел рядом со мной на койку и притянул Микки к себе на колени. В его объятиях она заметно расслабилась и продолжила:
– Так вот, больше всего на свете я боюсь снова вернуться к своей прежней жизни в южном гетто. Этот жуткий, хронический страх больше никогда не позволит мне принимать необдуманные решения.
