Ха! Как там сказал Гришин?
«Александра Дмитриевна, мы точно не хотим, чтобы происходящее было вынесено в публичную плоскость. Давайте попытаемся разобраться спокойно».
Савелий уже раздул ситуацию до абсурда.
Коля продолжает рассуждать:
— А я бы на твоём месте сдал его. Или ты боишься, что выяснят про ремонт?
— Они спрашивали про мою квартиру. Я ответила, что папа помогает, вы и друзья. Черт. Не могу поверить, что Савелий знал о слежке и так легко меня подставил. А если бы я поехала с Савенко?
— Не надо было занимать у него! — Брат нервно ходит из угла в угол.
— Ты бы сейчас могла спокойно рассказать следакам всё.
— Дело не в этом. Савелия я не сдам в любом случае.
Они с Любой косятся друг на друга.
— Почему?
Качаю головой.
— Потому что не все мои принципы дали трещину, и, даже если Савелий меня предал, я не буду предавать его в ответ. Потому что я люблю его. И еще потому, что... может быть... это последний мой правильный поступок по отношению к нему.
Коля заявляет, что нам всем (и особенно ему) нужно срочно выпить, и отправляется в магазин, а я скрываюсь в ванной.
Я никогда не жила одна. Сначала, понятное дело, с родителями. Когда мне исполнилось восемнадцать, мы с подругой сняли квартиру поближе к универу: общагу, как местной, мне не дали, а ездить было ну очень далеко. Это было, наверное, самое свободное время в моей жизни.
Через пару лет подруга съехала к парню, и родители предложили вернуться к ним, а освободившиеся деньги потратить на машину. В тот момент показалось, что это отличная идея.
И вот сейчас мне одновременно хочется побыть одной и страшно от мысли, что Коля с Любой уедут.
Запираюсь на замок, включаю воду на полный напор и рыдаю. Меня натурально трясет.
От стыда.
Из-за вины перед Савенко.
И... из-за того, что я не представляю, как жить без него и как теперь быть с ним.
* * *
Мы пьём виски с колой, сидя на балконе.
Я ощущаю опустошение.
Рассказываю, что меня отстранили от должности помощника. Все наши дела будут перепроверять.
Самый ужас в том, что могут полететь отмены решений. Сейчас уже не докажешь, что во всех остальных случаях судья была принципиальной.
— Уверена, что у нас полный порядок, но... клеймо может все изменить. Если честно, я вообще не представляю, что теперь будет. Завтра утром поговорю с адвокатами, а в два у меня новый допрос.
— Кошмар.
Я закутываюсь в плед. Волосы мокрые, и на балконе мне немного холодно, однако возвращаться в квартиру не хочется.
