Понимаю, вы ожидали другой поворот. У меня двести пятьдесят миллионов, которые нужно как-то переправить через океан. Благодаря некой пронырливой мадам из Росфинмониторинга, обнаружившей лазейку, которой я пользовался, и прикрывшей ее поправкой, мне хоть на плоту это делай. Да и Вешневецкий на связи каждый день, не говоря уже о других делах. При этом лучшие мои стажеры занимаются чем?
Ищут косяки в работе (пока еще) помощника Дождикова.
— Показывай улов, Яна.
Ну. Я просто не могу дождаться.
— У него море ошибок, нестыковок и опечаток! — восклицает она торопливо.
— Иногда я вообще не могу ничего понять. Кажется даже, что у него какая-то болезнь, поэтому он постоянно путает даты. Или перепоручает работу какому-нибудь горе-студенту. Вот, например, свежая повестка, оформленная прошлым годом!
— Молодцы. Повестка нам?
— Да.
— Возвращаем её. И просим перенести заседание. Судья будет недоволен.
— Ладно. А.... Савелий Андреевич, поясните, зачем мы это делаем?
Хороший вопрос, Яна.
— Тренируем внимательность.
Детали — основа нашей работы.
— Понятно. А мы.... не поссоримся?
— Разумеемся, поссоримся.
Потому что доебемся до каждого промаха. При стажерах я не использую мат, однако слово здесь именно это.
Яна недоуменно моргает.
Понятия не имею, перевернется ли однажды моя колесница, но, если у молодого человека, несмотря на невесту и новую должность, столько свободного времени, что он может караулить Александру у подъезда и обещать ей сомнительные бонусы, мы придумаем, чем ему заняться.
— Показывай с самого начала. Я в максимальном внимании.
* * *
Сегодня я встречаю в аэропорту Ростова вдову Адама. С детьми и, к сожалению, с мужем. Куда мы без строителя Ростислава?
Завидев меня, Рада радостно машет, подпрыгивая на месте с одним из сыновей. Ростислав хмурится, а потом делает то же самое — привстает на цыпочки и трясет ладонью. Явно высмеивая искреннюю радость жены. Душу мгновенно топит чернота.
Радка как обычно уставшая, тощая, наверняка не высыпавшаяся сотню ночей подряд, счастливой она не выглядит.
Черноты во мне становится больше. И что бы хорошего ни сделал Ростислав дальше, это не будет иметь никакого значения.
Иду навстречу. Когда мы оказываемся рядом, я буквально купаюсь в злости. Обнимаю Раду, прижимаю к себе покрепче, как обнял бы ее мой братишка Адам. Да, при муже. Пусть хотя бы посмотрит, как это делают мужики.
Рада напрягается, отворачивается, но я успеваю чмокнуть ее в губы.
— Привет, мелкая.
