А потом все же добрался до губ — и тут у Ульяны натурально подогнулись колени, и если бы не Захар…
Она всегда думала, что «потонуть в ощущениях» — это такой литературный образ, не более. Оказывается, в жизни тоже можно потонуть не в воде. А в том, как касаются твоих губ горячие и чуть шершавые мужские губы. Касаются невесомо и быстро, потом прижимаются сильно. А потом язык раздвигает твои губы, скользит внутрь, соприкасается и переплетается с твоим и… И до звона в ушах. До слабости в коленях. До ощущения желе и, одновременно, жара во всем теле.
И только плечи его под твоими ладонями дают ощущение опоры. Он весь сейчас — опора и смысл твоей жизни.
Как же я скучала, господи…
Захар подхватил ее на руки — и даже тень мысли о том, что"
"Ульяна не та женщина, которую можно носить на руках, не промелькнула у нее в голове. Держи меня. Не отпускай меня.
Одежда исчезла каким-то чудом, не иначе. Потому что Ульяна совершенно не помнила, как они раздевались. Только руки его на своем теле отчетливо ощущала. Жадные, горячие ладони, которые в одно непрерывное движение огладили ее всю — плечи, грудь, живот, бедра.
И стремительно нырнули между.
***Влажная. Уже влажная и готовая. Да как тут сдержаться?!
Невозможно.
Он и так сорвался вопреки всему — выкроил два дня. И так практически за шиворот заставил себя сначала заехать домой, помыться, переодеться, побриться, черт возьми — зарос, как леший! И все это время думал, представлял, фантазировал!
А тут она такая… Домашняя. Без этого дурацкого делового костюма, в мягком уютном трикотаже, золотые волосы вольно заплетены в косу.
Как тут сдержаться?! Если все ради этого…
Он рывком развел гладкие женские бедра и взял. Свое взял.
Свою. Потому что только свою можно вот так, плоть к плоти, без всяких барьеров, когда ты уже на грани, а она такая горячая и влажная, без всяких долгих прелюдий, только потому, что это ты. и ты ей нужен так же, как она тебе.
Уля сдавленно охнула под ним, и это самую чуточку отрезвило.
— Прости, — прохрипел Захар, мелко целуя влажный висок.
Он замер, не двигаясь, и давалось это колоссальным напряжением. — Я понимаю… Что нельзя так набрасываться… Как дикий кабан. Но я просто ужасно… ужасно по тебе соскучился.
Женская ладонь провела от затылка по шее, дальше по спине, легла на поясницу. От этой ласки Захар вздрогнул и приблизился к почти подростковому фиаско практически вплотную.
А Уля неожиданно и тихонечко хрюкнула ему на ухо.
— Мне ужасно нравится, когда ты дикий кабан.
