Оно мягко прокатывалась во рту, как что-то мягкое, теплое, гладкое. — Мы с тобой засиделись за обедом.
— А… — она как-то совсем по-девичьи вдохнула. — Ну, это не обязательно. В смысле, я не большой любитель париться и могу…
— Ложись, лицом вниз, головой туда, — Захар махнул рукой. — Я за веником.
***За Захаром закрылась толстая деревянная дверь.
Но он скоро вернется. И что Ульяне делать?!
Он сказал — «Давай париться». Господи, париться?! Уля была в бане с парной всего пару раз, в детстве — с мамой и бабушкой.
Никаких особо приятных впечатлений это у нее не оставило.
Неприятных — тоже. Потом она, уже взрослой, пару раз была в сауне — но это скорее не про баню и париться, а про посидеть, пообщаться, выпить. Ну и чуть-чуть погреться.
А тут… Ульяна снова вцепилась пальцами в простыню на груди. Она переживала, что ей придется раздеваться, а потом быть перед Захаром только лишь в простыне. А теперь — перспектива и вовсе прекрасная — показаться ему голой! Ведь парятся люди без всего.
И ей придется оказаться перед Захаром голой. Со всеми своими восемьюдесятью килограммами.
Ульяна замерла. Получается… получается, ее пугает не перспектива обнажиться перед совершенно малознакомым Захаром, а то, что она голая ему может не понравиться.
— Ульяна, ты готова? — раздался громкий голос Захара.
Ну вот. Сейчас как в прошлый раз. Она промолчит, а он придет голый. И… А если она ему и в самом деле не понравится? Ну и отлично! Значит, Захар просто похлопает ее веником — и все.
Это полезно. Вроде как."
"И, не веря самой себе, что она это делает, Ульяна решительно развязала простыню, расстелила ее на верхней полке, легла на живот, уткнулась лицом в согнутый локоть, а потом вскинула голову и громко ответила:
— Готова!
Ульяна не успела обратно опустить голову на локоть. А, может, специально замешкалась. Ну, и получила ответочку. У вошедшего в парную Захара была на голове все та же шапка Деда Мороза. И веник в руке. И все.
Ульяна пискнула и все же уткнулась лицом в согнутый локоть.
— Да не бойся ты, — раздался в густой жаркой тишине голос
Захара — такой же густой и… и, кажется, такой же жаркий. — Я все равно эту простыню потеряю, как двигаться начну.
Ульяна ничего не ответила. Она вообще, кажется, потеряла способность говорить. Господи, ее же мама не так воспитывала!
Чтобы она оказалась наедине голая с голым мужиком, которого знает час! Нет, наверное, уже два.
