И ведет она себя как свободная женщина, у которой на данный момент нет партнера.
Такие вещи считываются однозначно. И, судя по тому, какие она исподтишка бросала на него взгляды, Ульяне он тоже понравился.
Ну что же. Вы привлекательны, я чертовски привлекателен, в бане, жду.
Главное, не спугнуть раньше времени. Хотя, вроде, не из пугливых должна быть. Юрист же. Правда, может, юристы, как люди осведомленные, наоборот, ищут во всем подвох. Вот Самсонов — он же, по его собственному выражению, знает сто двадцать относительно легальных способов отъема денег у населения, и не только у населения.
А еще из любого, самого пустякового разговора способен создать прецедент. Страшный человек. И никого и ничего не боится. На то он и Сатана. А Ульяна даже на чертенка не похожа.
Но и на трепетную фиалку тоже не похожа. В том смысле, что если девушка, думая, что это незаметно, бросает взгляды то на твои плечи, то на руки, а то и вовсе на пах — то она не фиалка. Она просто видит в Захаре мужчину. Точно так же, как он видит в Ульяне женщину.
Как же все расчудесно складывается!
И все же в какой-то момент Захар решил, что все-таки спугнул ее. Что приглашение в баню спустя всего час знакомства — это перебор. Что он передавил, что слишком поторопил события. А оказалось — все вышло еще лучше. Ульяна смогла его рассмотреть во всех подробностях. И подробности Ульяне, кажется, понравились. И именно поэтому она сейчас сидит рядом с ним, на одном полке, почти плечом к плечу. Пусть и замотанная, как мумия, в простыню.
Все равно многое видно. Все равно видны изгибы ее тела — грудь, бедра. И плечи видно — красивые округлые женские плечи с гладкой розовеющей кожей. И начало груди тоже все равно видно, и там тоже гладкая кожа и разливается розовый румянец. А на щеках румянец уже совсем густой, над губой скапливаются крошечные капельки. И подбородок у нее совершенно очаровательный — небольшой и круглый.
В общем, нежданно-негаданно Захар оказался хорошим мальчиком, и ему под Новый год Дед Мороз принес охрененный подарок.
Захар покосился на перекинутую через женское плечо толстую пшеничную косу.
— Почему ты не взяла шапку? Там же висит на крючке парочка. Голову не печет?
— Нет, — Ульяна облизнула губы. Захар не мог не смотреть, как быстро двинулся между губ кончик розового языка. — Все в порядке.
— Ну, тогда давай париться.
— Уже?! — пискнула она, сжав пальцами простыню на груди.
Как будто ее тут уже насиловать собрались.
— Жар спадает, Ульяна, — ему нравилось ее имя.
