И чтобы все мне завидовали и говорили, что в этом оболтусе наверняка что-то есть, если такая роскошная женщина, как ты, вышла за него замуж. Хочу, чтобы ты носила на пальце обручальное кольцо. Хочу, чтобы все знали, какой я везучий, что ты моя жена, и завидовали. И еще хочу… — он другой рукой прижал ее к себе плотнее. — Не сейчас, попозже, но обязательно — хочу увидеть тебя беременной. Не только увидеть — конечно, и поучаствовать в этом непосредственно. Но увидеть тебя с животом, в котором наш ребенок — хочу как-то отдельно, просто вот хочу — и все.
Чтобы самому себе завидовать. Уль… — его теплый вздох прошелся по ее шее. — Про нас уже все всё знают. Только я еще не услышал… того, что все знают.
Уля еще некоторое время смотрела на кольцо на ладони Захара, а потом молча уткнулась лицом ему в шею. Куда-то делось вообще все — слова, мысли, окружающий мир. И единственная реальность ее была сейчас — мужская шея, в которую Ульяна уткнулась носом, и мужские руки, которые ее обнимали. И единственное слово, которое стучало в голове: «Мой.
Мой. Мой».
А потом Уля почувствовала, как Захар взял ее за руку. Как на палец легко скользнуло кольцо. И его довольный вздох: «Ну, надо же, подошло. Мама плохого не посоветует». Ульяна хихикнула.
— А носки мои где?
— Носки полагаются жене. И после бани.
Уля довольно вздохнула, обняла крепче любимого за шею и на ухо прошептала ему то, что все уже знают. И то, что он больше всего хотел услышать. А потом вдруг вздрогнула, провела вниз ладонью по широкой спине.
— Ты опять без куртки! Замерз?
— Ужасно.
Пойдем греться."
"За этот год, и правда, многое переменилось. И сейчас в той же самой бане, те же самые два человека были заняты совсем другим. Они любили друг друга.
— Ты поставил кровать в бане?
— Ну, это не совсем кровать, но… Тут будет удобнее, чем на полу.
— Скажи мне это еще раз.
— Ты самая красивая. Ты идеальная. Я тебя люблю.
Она довольно и полной грудью вздохнула. Категорически отказалась снимать подаренные будущим мужем украшения перед тем, как идти в парную.
Поэтому прогреть как следует любимую у Захара не получилось. Пришлось догревать сначала в предбаннике на тахте, потом в спальне на кровати.
— Врешь ведь! — Уля хлопнула его по груди, а Захар мягко привлек её на себя.
— Ты же знаешь, я никогда не вру. У меня теперь есть ты. И это меняет все.
Их разговор резко прервал телефонный звонок.
— Кому не спится в ночь глухую… — проворчал Захар, протягивая руку, чтобы вытащить телефон из штанов. Взглянул на экран.
