— Тебе бы на пять минут раньше подъехать… Всего-то на пять минут! У тебя «Беломор» с собой?
— А что — что-то не получилось? — Поликарпыч прекратил расстегивать тент, достал «Беломор» и протянул мне папиросу. — У нас неприятности, да?
— Да нет — вроде все получилось. — Я взял папиросу и заметил, что пальцы мои дрожат. — Но неприятности — это сто пудов. И такие большущие, что даже грустно становится. Только не у нас. А лично у меня…
Глава 6"
"«…Мы вышли из игры, мы смертельно ранены…» — надсадно крякал кто-то над самым ухом.
Нет, не над — в самом ухе. Или в ухах — стерео было. Или даже квадро. Если только квадро может быть в отдельно взятом черепе. В общем, как бы ни было, звучало оно отовсюду. Я приподнял голову, желая посмотреть, кто это тут так похабно развлекается. Посмотреть и шваркнуть по репе, а если репа не слишком высоко, то и ногой.
Голова приподниматься не захотела — чуть-чуть оторвалась от подушки и рухнула, доложив сознанию, что она свинцово тяжела и транспортировке не подлежит. Ой, блин — да что же это такое?!
«…По лесам бродят санитары, они нас будут собирать…» — сообщил кто-то препротивным голосишком.
Вот так ни хера себе, перспектива! Что за леса? Если площадь растительного массива большая, то ведь могут и не найти. А что за санитары? Хорошо, если молодые, непьяные и энтузиаистичные — в смысле работать еще не надоело. Тогда могут и найти. А если наоборот? В смысле пожилые, датые добре и пофуисты? Нет, так не пойдет! Не хочу я один — в лесу. В таком вот состоянии. Господи, где я? Почему не вижу? Почему не помню?
«…Нас завтра подберут или не найдут совсем…» — подтвердил мои наихудшие опасения с разбегу ворвавшийся в сознание козлячий баритон.
Он, сволочь, в засаде сидел и ждал, когда я отвлекусь! Значит, завтра… Черт, почему так долго? А если не найдут совсем? За что?! Почему так — со мной? Черт, обидно — слезы к горлу комом подступают…
«…Твой и мой фотопортрет спрячут в хрестоматии…» — неожиданно пообещал карауливший где-то рядом тот же козлячий баритон.
Вот так здрасьте! На мировую, что ли, пошел? На кой черт мне ваша хрестоматия? И кто это такого отъявленного мерзавца, как я, поместит в хрестоматию? Кто?
«…Мафия!!!» — злорадно рявкнул козлячий — и замолк, гад. Тут я понял, кто это: справа от меня открылось вдруг зарешеченное окно. Так вот, к этому окну снаружи прилип здоровенный толстый червяк размером с хорошего аллигатора. Расплющил свою безобразную аморфную харю о стекло и с любопытством наблюдает за мной.