— Что тебе надо? Ты не чеченец — говоришь не так… Ты знаешь хотя бы, кому дорогу перешел, нет? Знаешь, что с тобой сделают? Да тебя на части порежут и сушиться повесят во дворе!
— Я хозяин дома, — простецки признался я, переходя на русский. — Пришел домой, смотрю — вы тут. А я, между прочим, вас не звал. Так вот — я решил восстановить историческую справедливость. У вас ведь тоже вот таким образом принято обращаться с незваными гостями… Э-э, ты чего, дядя?
Лицо бородача вдруг искривила гримаса отчаяния — с суеверным ужасом глядя на меня, он поднял руки, как бы защищаясь от неведомой напасти, и, два раза икнув, пролопотал по-русски:
— Ти умэр… Нэт, э — ти умэр! Ти нэ зыдэс должин бит…
— Ты что — знаешь меня? — удивился я.
— Да не трясись, блин, надоел! Живой я, как видишь. Живой. А ты откуда меня знаешь? Насколько я помню, все люди Зелимхана, которые со мной имели честь общаться, благополучно отбыли в царство теней.
— Ращид Бэкмурза… — хрипло пролопотал пленник.
— Ага, знакомые буквы, — насторожился я.
— И что — Рашид?
— Ми его тейп[13] бил, — прокашлявшись, сообщил бородач. — Он хазаин бил. Потом Ращид пропадат — Зэлим-хан высе под сэбэ вызял.
— Ага, — сообразил я. — Стало быть, ты меня видел, когда я в плену у Рашида сидел. Так?
— Ти мащин ехал — с Ращид, — подтвердил пленник. — Я подходил, гаварыл — Ращид бэс щьтаны бил. Ти его заложныкь вызял."
"— А, вон оно что, — я смущенно почесал затылок. Нездоровые ассоциации, нездоровые.
И хорошо сохранились в памяти — мгновенно цепочка прорезалась, как только… — Ннн-да… Рашида в заложники взял — без штанов. Теперь тебя в плен взял — тоже без штанов. Но ты не волнуйся. Ты можешь быть спокоен — я не такой. Просто так удобнее — практикой проверено. Без штанов горский мужчинка чувствует себя неполноценным, в таком состоянии он более безопасен, чем в штанах. Согласен?
— Дай щьтаны адэт? — мгновенно отреагировал бородач. — Как брат пращу — дай, э? Нэудобна без щьтаны!
— Пять вопросов — пять ответов.
И надеваем штаны, — пообещал я, глянув на часы — на разговоры у меня осталось от силы минут пятнадцать, а узнать хотелось много. Настолько много, что вряд ли обойдется без вдумчивого допроса с применением нетрадиционньк методик, не одобряемых правозащитниками. А поскольку времени в обрез, эти методики будут жестче, чем обычно. Если только не удастся с ходу, что называется, найти ключик к махровой душе абрека.